В общем, многое изменилось в ее жизни с появлением Кевина. Но, пожалуй, наиболее поразительной была вот какая перемена. Раньше Крис старалась отгородиться от посторонних, ревниво охраняла свой маленький тесный мирок. А теперь ей, наоборот, нравилось общаться с соседями. Нравилось, что здесь все друг друга знают и живут как бы одной большой семьей.
Кристина подумала о том, что она скоро это потеряет, и у нее защемило сердце. Особенно трудно будет расстаться с Трейси, Мэри и Джоном. Как переживет это Кевин? Он ведь так к ним привязан!
Но ничего не поделаешь. Решение бросить все и уехать пришло к ней, когда она читала Кевину перед сном сказку. И вроде бы все было логично — она даже подумала: «Как это я раньше не догадалась?» — но до чего тяжело!
Так у нее появилась еще одна причина ненавидеть Мейсона Уинтера.
Мейсон Уинтер рассеянно перелистал бумаги, лежавшие перед ним на столе, тщетно пытаясь сосредоточиться. Неделю назад он считал все эти дела чрезвычайно важными, но по сравнению с тем, что произошло сегодня, они казались ему мелкими и незначительными. Знакомство с сыном затмило все.
Однако он не мог оставить дело и уйти было нельзя, потому что тогда возник бы такой завал, который потом будет непросто разгрести.
«Уинтер Констракшн Компани» невероятно разрослась, и у самого Мейсона до всего уже не доходили руки. Он выбивался из сил, тщась побывать одновременно в десяти местах; многие дела заваливались, потому что пустить их на самотек было нельзя, Мейсон постоянно пропускал важные благотворительные акции, а уж о личной жизни вообще говорить не приходилось — ее просто не существовало. За последние полгода он всего один раз переспал с женщиной, да и то случайно — журналистка пришла к нему как-то днем взять интервью, а осталась до утра.
Мейсону давно пора было взять себе толкового заместителя, но он медлил, побаиваясь выпускать из рук инициативу, поскольку, по его твердому убеждению, именно она и обеспечивала процветание его фирме. Мейсон приехал в Сакраменто с твердым намерением покорить город и преуспел в этом, причем значительно быстрее, чем ожидал.
Он привык всегда рассчитывать только на свои силы и не сближался почти ни с кем. За четырнадцать лет существования «Уинтер Констракшн Компани» лишь двум людям удалось завоевать безграничное доверие шефа: Ребекке Киркпатрик и Тревису Милликину, на которого Мейсон мало-помалу перекладывал основную текущую работу. Однако теперь, когда объем работ расширился, срочно требовался еще один сотрудник, надежный и опытный. Такой, который мог бы объективно оценить качество исполнения заказов, был бы на высоте при приемке работ у субподрядчика и умел бы ладить с начальством. Иными словами, Мейсон мечтал найти в одном лице и бойскаута и акулу. Но пока этим планам не суждено было осуществиться.
Поняв, что поработать сегодня не получится, Мейсон вздохнул и отложил бумаги в сторону. За окном голубело безоблачное небо. Офис находился на двадцать седьмом этаже здания, с которого и началась собственно застройка города, когда компания Мейсона Уинтера перебазировалась в Сакраменто. Мейсону доставляла особое удовольствие панорама, открывающаяся из окна, — ни одно здание не закрывало окрестный пейзаж. Только небо — и ничего больше! Это позволяло ему спокойно работать и не раздражаться, глядя на постройки конкурентов. Но это спокойствие дорого стоило, ведь последний этаж долго оставался незаселенным — никто не хотел селиться на такой верхотуре. Все знающие люди вплоть до главного архитектора города твердили ему, что нецелесообразно устраивать квартиры на самых верхних этажах.
— В центре живут либо приезжие, либо бедняки, — твердили профессионалы. — Откуда у них деньги на собственные шикарные квартиры?!
Но Мейсон не посчитался с советами и в результате сам вынужден был поселиться под крышей небоскреба. О чем, впрочем, не сожалел.
Жалел он о другом — о том, что отделку внутренних помещений и дизайн своей квартиры и офиса он заказал местному дизайнеру. Мейсону хотелось сделать этот жест доверия местным архитекторам и дизайнерам, он понимал, что этот ход не останется без внимания журналистов, а получилось полное безобразие. Трудно было себе представить что-нибудь более невыразительное, но тем не менее претенциозное. И хотя офис и квартира были оформлены в разных стилях, Мейсон чувствовал себя неуютно и там, и там. Теперь он присматривался к проектам и работам других дизайнеров, выбирая, кому было бы можно поручить переделку интерьера, но сделать это так осторожно и деликатно, чтобы не обидеть горе-художника и не нажить себе совершенно не нужного врага.
Мейсон глубоко задумался, рассеянно глядя на картину Джона Балдессари, висевшую на дальней стене, и не заметил, как в кабинет бесшумно вошла Ребекка Киркпатрик, тридцативосьмилетняя женщина, крашеная шатенка с янтарными глазами, казавшимися совсем крошечными за толстыми стеклами роговых очков.
— Ты связалась с Тони? — заметив наконец ее, спросил Мейсон. — Что он сказал про перерасход средств?