Ох! Это Гарлик кувырком полетел наземь: одна из беглянок бросилась на него с размаху и сшибла с ног. Перекатившись на спину, он обнаружил перед собой вторую беглянку: эта занесла над ним обеими руками камень размером с грейпфрут. Девочка бросила камень, он ударил Гарлика в левую скулу и переносицу, и мир вокруг наполнился звездочками и яркими вспышками боли. Гарлик упал на спину, схватился за лицо, мотая головой, пытаясь вернуть себе зрение и отбрыкаться от тошнотворного головокружения. А когда наконец смог сесть и оглядеться – перед ним был только костер, и связка рыбы, и шкворчащая сковородка.
– Вот ведь сучки мелкие! – проворчал Гарлик, ощупывая физиономию.
Взглянул на свою руку в пятнах крови, грязно выругался, развернулся, словно собирался пуститься за беглянками в погоню, – но передумал. Вместо этого сел у огня, взял двух чищеных рыбешек и бросил на сковородку.
«Ладно, хоть пожру!» – подумал он.
Он съел четырех рыбок и поджаривал еще двух, когда издали снова донеслись голоса. На этот раз Гарлик различил низкий мужской голос:
– Теперь куда? Сюда?
И девичий:
– Да-да, вон там, откуда дым идет!
Черт! Ну конечно! Как он не сообразил, что мелкие сучки побегут за подмогой? Гарлик проклял их всех – и, вскочив, бросился дальше вниз по склону холма, прочь от голосов. Блин, его едва не накрыли! А может, и накроют: наверняка рыщут по всему склону и ищут его. Надо бежать!
Он пробирался по лесу тихо, как только мог, почти уверенный, что со всех сторон следят за ним сотни глаз, хотя никого вокруг не видел. Лишь через несколько минут заметил слева и немного ниже двоих: одного с биноклем на шее, другого с ружьем. От ужаса Гарлик едва не лишился чувств: ноги у него подкосились, он заполз в укрытие между камнем и старым пнем, скрючился там и сидел, не дыша, пока они не прошли мимо. Двое переговаривались: и по тону их голосов, и по отдельным долетавшим до Гарлика словам ясно было, что милосердия от них ждать не приходится. Когда опять все стихло, Гарлик поднялся на ноги и тут же услышал сверху гул мотора. Звук быстро приближался. Гарлик пал на четвереньки, нырнул в свое укрытие и оттуда, дрожа, поглядывал на голубые просветы в зеленом пологе листвы. Воздушная машина зависла почти у него над головой: для самолета летит слишком медленно, слишком низко – значит, вертолет. Винт с шумом разрезал воздух к северу от Гарлика, ниже по склону холма: но летит ли вертолет туда, или оттуда, или просто кружит в небесах, Гарлик понять не мог. Гордость шептала ему, что вертолет прилетел исключительно ради него, Гарлика, а невежество – что пилот даже сквозь листву может сверху его заметить. Наконец вертолет скрылся, и вернулась тишина – точнее, тот привычный шум, что в лесу заменяет тишину. Из-за спины ветер донес едва слышный крик. Гарлик вскочил и поспешил вниз по склону, подальше от этого крика. В какой-то миг заметил человека с ружьем слева от себя, свернул вправо – и дальше, дальше вниз.
Так, преследуемый, словно зверь, он выбежал к озеру в долине.
Туда вела влажная тропа. Вокруг никого не было видно, солнце приветливо светило с небес. Паника Гарлика постепенно улеглась, и он уже спокойно пошел по тропе, чувствуя, как страх сменяется злым и радостным предвкушением. Он ушел от погони, враги потеряли его след: теперь берегитесь, враги!
Тропа вывела его на берег озера. Здесь густо росла ольха и пахло мхом. Тропа свернула под тенистую сень деревьев, и впереди блеснули озерные воды, испещренные золотыми крапинками солнца. А перед собой, прямо на тропе, Гарлик увидел аккуратно сложенную стопку женской одежды: ярко-алое, и угольно-черное, и из-под самого низа краешек морозно-белых кружев…
Гарлик остановился. Дыхание сперлось, заныло в груди. Медленно, очень медленно он обошел это невероятное и невозможное воплощение своего сна – и, держась за кустами, подошел к самому краю воды.
Коротко охнув, Гарлик выпрямился и вышел из-за кустов. Она повернулась в воде – увидела его и замерла, глядя на него огромными изумленными глазами.
Освобожденная, позволившая себе то, чего всегда тайно желала, без страха, сомнения и стыда купающаяся обнаженной в лесном озере, точно знающая, кто она и какое место занимает в матрице человечества, Саломея Кармайкл, освещенная солнцем, шагнула вперед и сказала:
– Привет, красавчик!
Так окончилось человечество в привычных ему земных границах; так подошел к концу существования коллективный разум одной-единственной расы, недолго сознававший многоликого себя и только себя. Конец наступил через несколько часов после того, как вертолет – тот же, что привез Саломею Кармайкл на озеро – прилетел за ней снова, а это произошло, едва Гарлик покинул место действия. За исчезновением Саломеи он стыдливо наблюдал из кустов. Когда вертолет скрылся, он медленно поднялся на ноги и вернулся обратно к озеру. Здесь сел, опершись спиной о дерево, и долго, не мигая, смотрел перед собой.
Все случилось здесь, на мягких мхах.
