– Для этого требуется немногое: большое давление и камера, способная его выдержать. Плюс еще кое-что. Не вдаваясь в детали, скажу только, что этот путь и приведет к успеху.
– Ну конечно, когда есть яйца и ветчина, только дурак не приготовит из них яичницу, – заметила миссис Форсайт. – Да, кстати, а твой лед, часом, не растает? И ты уверена, что этот формованный вольфрам – это ведь формовка, а не литье, я не права? – не перейдет в другое состояние, как лед?
– Это как раз то, над чем я сейчас работаю, – хладнокровно разъяснила Алистер. – Крошка, за мной! Мама, мы тебя покинем, хорошо? Если что, то свистни – мы же не на спиритическом сеансе.
– Хотелось бы верить, – буркнула миссис Форсайт, глядя, как ее дочь вместе с догом поднимаются по лестнице.
Затем она удрученно покачала головой и, набрав ведро воды, отправилась к своему автомобилю. Осторожно поплескав водой на раскаленный радиатор, миссис Форсайт совсем уже собралась залить воду в мотор, как вдруг уловила какое-то подозрительное шуршание. Так могли шуршать только подошвы на гравии, а значит, кто-то подымался по дороге к дому.
Оглянувшись, миссис Форсайт и впрямь увидела молодого человека, устало бредущего в гору. На нем был легкий, видавший виды костюм, а на руке он нес плащ. Несмотря на то что незнакомца явно сморил полуденный зной, походка его была твердой. Он подошел к миссис Форсайт и широко улыбнулся ей, обнажив превосходные зубы, которые хорошо гармонировали с копной золотистых волос и голубыми глазами.
– Скажите, это дом Форсайтов? – осведомился он глубоким баритоном.
– Совершенно верно, – ответила миссис Форсайт, чуть не свернувшая шею при попытке окинуть взглядом его широкие плечи. – Вы сейчас выглядите как мой Синий Кенгуру, – учтиво произнесла она, похлопав свою колымагу по раскаленному боку радиатора. – Весь выкипел.
– Синий Кенгуру? – странно растягивая слова, промолвил незнакомец. Он повесил плащ на дверь и платком вытер пот со лба.
– Я так его называю, – ответила миссис Форсайт, мучимая любопытством, откуда у молодого человека такой акцент. – Машинка что надо, работает как часы. Выжал педаль – рвет с места, как зверь. Поддал еще газу – тебе труба. Потом возвращаешься, ищешь потерявшуюся голову… У меня всегда при себе пузырек с клеем и пара подпорок, чтобы водружать голову на место. Без нее ведь – как без рук: есть нечем – так и помереть недолго, верно? А что вас заставило лезть на эту верхотуру?
Молодой человек молча протянул ей желтый конверт. Он внимательно оглядел миссис Форсайт с ног до головы, затем так же тщательно изучил ее машину. Лицо его было непроницаемо, только в глазах плясали чертики.
– Что это – телеграмма? Хорошо, давайте я передам дочери – она наверху. Заходите, не стесняйтесь. Хотите выпить чего-нибудь холодненького? Жара такая, что и Колумбу не снилось, когда он открывал Америку. Что это вы затеяли – не смейте вытирать ноги! Когда приглашаешь зайти в дом мужчину, приглашаешь и пыль с его сапог. Чего вам стесняться – честно заработанной грязи? Как вы заметили, у нас тут персидских ковров не водится… Собак боитесь?
Молодой человек рассмеялся:
– Обычно мне удавалось найти с ними общий язык, мадам.
Миссис Форсайт собралась было предупредить незнакомца, чтобы не шутил так, ибо в этом доме его могут понять буквально, – но вовремя спохватилась.
– Садитесь, – указала она незнакомцу на стул. Наполнив бокал пенящимся пивом, она передала его молодому человеку. – Пойду позову дочь, чтобы расписалась в получении.
Молодой человек на секунду оторвался от бокала, как будто собирался что-то возразить, но матери Алистер уже и след простыл. Что-то во всей этой сцене развеселило гостя, и он, отряхнув пену со рта, громко рассмеялся.
Услышав смех, миссис Форсайт хмыкнула, покачала головой и направилась к кабинету дочери.
– Алистер!
– … Крошка, перестань талдычить мне про вязкость вольфрама. Ты сам все знаешь. А против фактов не пойдешь. Думаю, я понимаю, к чему ты меня подталкиваешь, и отвечу тебе ясно и твердо: это невозможно. Не представляю себе, с помощью какого оборудования это можно сделать. Вот подожди пару-тройку лет, когда у меня появится собственная атомная электростанция, тогда и поговорим, а пока…
– Алистер!
– … ничего подобного в мире не существует… Что? Мама, это ты?
– Тебе телеграмма.
– Телеграмма? От кого же?
– Видишь ли, мои способности в телепатии составляют десятые доли процента от способностей этого пса-экстрасенса. Короче, я ее не читала.
– Мамочка, но это глупо. Что тебе стоило самой… Ладно, давай ее сюда.
– Телеграмма внизу, у юного античного дискобола, принесшего ее тебе. Ни у кого на свете, – добавила миссис Форсайт, закатив глаза, – не может быть такого загара при таком цвете волос.
– Мама, о чем ты?
– Спускайся вниз расписаться в получении, сама увидишь. А увидишь ты воплощение своей девичьей мечты – златовласую голову принца, всю в пивной пене и поте, разгоряченную и запылившуюся от благородных попыток добраться сюда без помощи крючьев и альпенштока, движимую лишь зовом сердца и упованиями работников почтовой компании «Вестерн Юнион».
