Первое, что я увидела, открыв глаза, – лицо Майло. Моя голова все так же покоилась на его плече, колено оказалось закинуто на его бедро, а теплая расслабленная ладонь супруга грела кожу между лопаток. За целую ночь – чудесную упоительную ночь – Майло так и не выпустил меня из объятий.
Это было самое лучшее утро в моей жизни.
Стараясь не шевелиться, чтобы ненароком не разбудить супруга, я разглядывала любимое лицо через полуопущенные ресницы, вслушивалась в ровное глубокое дыхание. Казалось, что груз проблем на несколько коротких часов упал с его плеч, позволив разделить со мной толику счастья. Майло улыбался даже сквозь сон, и я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как сладко замирает сердце.
И не смогла удержаться – потянулась к нему, осторожно коснулась губами краешка его улыбки.
Рука на моей спине дрогнула – и в следующее мгновение я, не успев даже ойкнуть, оказалась сверху, прижатой к горячему мужскому телу. Совершенно бодрый Майло насмешливо посмотрел на меня снизу вверх.
– Доброе утро, Фари.
– Доброе. – Я обхватила его коленями, устраиваясь поудобнее, и вдруг замерла. – Ох, ты снова…
Ладони супруга скользнули по спине, огладили мои бедра. В серых глазах заплясали хитрые многообещающие искорки. Я выгнулась, подалась чуть-чуть назад и…
Громкий настойчивый стук в дверь заставил нас обоих вздрогнуть. Я нервно дернулась, вырываясь из крепких объятий Майло, и супруг неохотно разжал руки. Подавив вспышку сожаления, я поспешно перекатилась на кровать.
Стук повторился.
Майло со вздохом потянулся к лежавшей на полу рубашке. Я приподнялась, намереваясь сходить за потерянным где-то между спальней и кабинетом платьем, но супруг остановил меня.
– Не вставай. – Он наклонился, коснулся моих губ легким поцелуем. – Я сейчас вернусь. Скажу, чтобы нас не беспокоили.
Завернувшись в простыню, я перебралась к изголовью кровати, откуда была видна часть кабинета и дверь в коридор. Майло, уже успевший надеть штаны и рубашку, щелкнул замком, но не впустил собеседника в комнату, загородив спиной проход.
– Доброе утро, Мелия, – холодно проговорил супруг, обращаясь к невидимой для меня служанке. – Можете не накрывать завтрак. Обед подайте после полудня.
– Милорд Кастанелло, – послышался взволнованный голос горничной. – Дело в том, что у нас случилось кое-что очень неожиданное…
– Это не может подождать до обеда? Мы заняты.
– Но…
Фраза оборвалась на полуслове, и в следующее мгновение в проеме между плечом Майло и дверью возникла голова Мелии. Я не успела отпрянуть и как следует прикрыться – служанка увидела меня сразу же, будто знала, куда смотреть. Губы горничной вытянулись, словно она собиралась задать новый вопрос, брови поднялись в притворном изумлении.
Майло шагнул вбок, загораживая меня от бесцеремонного взгляда.
– Мелия, умерьте свое любопытство. – В голосе супруга промелькнуло раздражение.
Служанка поспешно отвернулась.
– Что вы, что вы, милорд, не подумайте ничего плохого, – затараторила она. – Я же только о том беспокоюсь, что миледи нужно домашнее платье принести. А лучше сразу два или три, и в ваш шкаф повесить – чтобы сподручнее. А то всякий раз туда-сюда бегать…
– Мелия!
Служанка ойкнула, но, похоже, отступать не собиралась.
– Я бы и рада уйти, милорд, только дело и вправду срочное. Видите ли, Милорд вернулся…
– Какой милорд? – перебил ее супруг.
– Милорд-кот…
«Даррен».
Я подскочила в кровати, не заботясь о приличиях.
– Где он? Мелия, где он?
– В гостиной, миледи, – ответила горничная, высовывая нос через плечо лорда Кастанелло. – Вот только…
Майло вздохнул и вновь оттеснил служанку от дверного проема. Повернулся ко мне. На лице супруга отразилась тень моего собственного волнения.
– Идите за платьями, Мелия, – сдался он. – Мы скоро будем готовы.
– Только вы будьте поосторожнее, милорд, миледи, – взволнованно проговорила горничная, пропуская нас в гостиную. Сама она заходить отказалась, так и осталась стоять в дверях. – Неладное с ним что-то творится, с бедняжкой.
Если бы Мелия не сказала, что шипящее чудовище со вздыбленной грязно-серой шерстью действительно Милорд-кот, я бы, пожалуй, решила, что в дом забрел дикий зверь из ближайшего леса. Узнать холеного домашнего любимца в непонятном существе, скалящемся на всех из дальнего угла комнаты, было совершенно невозможно. Кот выглядел потрепанным и измученным, словно ему пришлось пробежать не один десяток километров по густому непролазному лесу, но даже в таком состоянии он не утратил прежнего боевого нрава.
Судя по тому, что никто из слуг не решался подойти ближе к разъяренному зверю, а на руках Мелии, принесшей мне блузку и удобную юбку до пола, красовались свежие следы от когтей, опознали Милорда исключительно по тяжелой лапе и злобному шипению.
– Миледи. – Лоисса, мужественно пытавшаяся выманить кота куском свежей рыбы, обернулась к нам, едва не плача. – Что ж это наш Милорд-кот так злится? Я ведь помочь ему хочу, лапки осмотреть, репьи вычесать, а он…
