Дворецкий поклонился и, резко развернувшись на пятках, исчез. Я не успела собраться с мыслями, чтобы расспросить супруга о пришедшей к нему идее, как дворецкий вновь постучался в дверь, держа под мышкой несколько свернутых трубочкой карт. Майло и господин Сфорци разложили их на столе так, чтобы мне тоже был виден четкий контурный рисунок.
Симметричный многоугольник в самом центре, вероятнее всего, обозначал поместье. Квадратики поменьше – многочисленные хозяйственные постройки, окружавшие дом. На холме все еще находился гараж, а ближе к границе поместья, чуть в стороне от других строений, располагалась маленькая сторожка. Тонкой пунктирной линией проходил забор, некогда служивший границей моей свободы. Но на карте владений, доставшихся после брака лорду Кастанелло, все это занимало лишь малую часть листа.
Я разглядела вьющуюся вверх по склону холма дорогу, которую когда-то пыталась преодолеть, убегая от пугавшего меня супруга. Тогда мне казалось, будто я шла целую вечность, но на деле мне не удалось выйти даже за пределы территории, обозначенной на огромной, занимающей целую столешницу, карте. Майло был прав, когда сказал, что я не смогла бы добраться до человеческого жилья, особенно в середине зимы, когда охотничьи домики пустовали. Их на моем пути и было-то всего несколько штук, а до ближайшей дороги идти пришлось бы втрое дольше.
Вот только Майло и господина Сфорци интересовала вовсе не дорога в Аллегранцу. Оба они пристально изучали противоположный угол карты, водя пальцами по холмам и долинам, густо усеянным точками деревьев, тонкими нитками горных ручьев и маленькими черными кружками озер.
– Здесь, здесь или здесь, – наконец произнес супруг, отмечая три кружка в низине на небольшом расстоянии от поместья. – Альберто, зовите Марту и Клару, кажется, Лейни обычно предпочитала их общество.
Несколько минут спустя над картой склонилось уже четверо.
– Вот оно, – уверенно указала горничная. – Это то самое озеро, куда миледи ходила купаться с сыном. От дальней калитки к западу примерно четверть часа.
С внезапным пониманием я вгляделась в указанную Кларой точку – ровный, словно вычерченный циркулем, круг с крохотной точкой неизвестной постройки рядом. Зеленый… кажется, вода в местных озерах имела как раз такой оттенок.
В любом случае стоило это проверить.
Спустив с колен запротестовавшего кота, я решительно поднялась на ноги. Медлить не стоило. Я хотела было позвать с собой слуг, Клару, знающую дорогу к озеру, и Джакомо, который, если что, смог бы оказать нам помощь, но Майло опередил меня.
– Идем вдвоем, – сказал он.
Я покосилась на брачный браслет, ограничивавший перемещения супруга до вынесения судебного приговора, и мотнула головой. В памяти все еще была свежа парализующая, почти нестерпимая боль, прошивающая тело насквозь. Никогда больше я не хотела бы пройти через такое. А уж сознательно позволить близкому человеку испытать на себе действие ограничивающего артефакта…
– Не стоит. Я могу взять Джакомо и Клару.
Майло заметил мой взгляд, упрямо сжал губы.
– Я пойду с тобой, – твердо возразил он. – Как видишь, это озеро лежит за пределами поместья, но при этом все еще находится на территории, принадлежащей семейству Розельди, а значит, теперь оно часть моих родовых земель. Судебное ограничение не должно активироваться. А если оно и сработает… – Майло жестко усмехнулся. – Я готов стерпеть некоторые… неудобства.
– Но…
Рука супруга легла на мое плечо.
– Фари, милая, – тихо проговорил он. – Отпустить тебя одну и просто остаться здесь для меня гораздо больнее всего, с чем я могу столкнуться, нарушив предписание суда. Мы пойдем вместе, и никак иначе. Я должен находиться рядом, должен…
Он вдруг осекся. Взгляд супруга был полон затаенной глухой тоски.
– Элейна… – Он криво улыбнулся. – Хранила много тайн. Куда больше, чем я полагал когда-то. Если место, о котором вспомнил мой сын, позволит нам узнать хоть капельку правды, я… я должен быть там. Увидеть все собственными глазами. Понять, кем же на самом деле являлась моя… жена.
Мне стоило огромных усилий кивнуть.
Весенний лес был упоительно прекрасен и тих. Ласковые солнечные лучи уже изгнали с полян и открытых тропинок утренний туман, но в кудрявой тени деревьев воздух все еще оставался прохладным, словно вода из горного источника. Хрустела прошлогодняя листва под каблучками моих не по-весеннему легких туфель, которые пришлось надеть, потому что мои удобные ботинки и теплый плащ, перепачканные в какой-то грязи, Мелия обнаружила утром в дальнем углу шкафа и отнесла в прачечную. Пахли цветущие деревья, пели птицы, а рядом со мной, придерживая ладонью мои пальцы на сгибе собственного локтя, шел человек, которого я любила.
