Я оперлась руками об узкий металлический бортик балкона и так стояла, глядя на далекие звездные скопления сквозь кружево ветвей. Сегодняшние события… кого угодно с ног свалят. Хорошо еще, что никто не сделал из меня главную подозреваемую… но Эрла, бедная Эрла – мне ее было жаль, хоть я и не была с ней знакома. А эта бредовая шутка про замужество? Давно я с подобной чушью не сталкивалась. Нет, ну вы подумайте! При чем здесь я, которая только-только появилась на «Содружестве»? Надеюсь, Фирлэйм придумает, что бы такого написать девиранину, чтоб не вышло межцивилизационного конфликта… И надеюсь, доводов консула будет довольно, чтобы медиум оставил идею обзавестись земной женой.
Я опустила взгляд вниз, туда, где ажурные тени сливались, и невольно вздрогнула. Мне показалось, что кто-то стоит в темноте, под раскидистым деревом. Да какого черта?!!
Пригляделась: так и есть. Широкоплечий силуэт… Капюшон. И желтоватый редкий проблеск, складывающийся в рисунок пчелиных сот.
Во рту мгновенно сделалось кисло. Забыв, как дышать, попятилась, судорожно нащупывая рукой дверь. Все это переставало быть забавной шуткой. Сперва – магазин, теперь вот… там, под балконом, это ведь девиранин. Возможно, тот самый, который так меня напугал в магазине.
Сглотнув вязкую слюну, я трясущимися руками задвинула балконную дверь и закрыла ее на замок. Интуиция вопила, словно корабельная сирена, о том, что на «Содружестве» происходит что-то такое, что не должно происходить, и что, возможно, сукин сын Мишель знал, что так будет, но все равно зачем-то меня сюда засунул. Может быть, и меня завтра поутру найдут с выжженной черепной коробкой?
Было зябко, я обхватила себя руками за плечи. Сообразила, что до сих пор в платье с открытыми плечами и что надо бы раздеться, принять душ и лечь в кровать. Но как тут расслабишься под душем, когда под балконом… этот?!!
Несколько минут я металась от стены к стене по гостиной, потом все-таки решила, что вряд ли девиране будут взламывать балконную дверь и что нужно успокоиться – а завтра поговорить с Фирлэймом.
Я подкралась к витражу сбоку, приподнялась на цыпочки, вытягивая шею и выглядывая в оранжерею сквозь стекло, – но, понятное дело, ничего толком не увидела. Девиранин мог по-прежнему стоять там, где стоял, но для того, чтобы его увидеть, нужно выйти на балкон… чего я не собиралась делать ни под каким предлогом.
Вздохнув, я отправилась в спальню, сняла платье и, завернувшись в махровый халат, пошла в ванную. На то, что сегодняшние сюрпризы еще не закончились, мне намекнул сигнал поступившего в локальное хранилище сообщения с неизвестного мне адреса сети «Содружества».
Я прикрыла глаза, обращаясь через нейроинтерфейс к данным, что были скрыты в сообщении. Изображение запечатанного конвертика сменилось на изображение конвертика вскрытого, а под прикрытые веки имплант спроецировал содержание письма.
«Соглашайся», вот что там было написано.
Имени отправителя, естественно, не было.
Даже если ты не спала всю ночь, это вовсе не значит, что утром не нужно на работу.
Утро по времени «Содружества» наступало рановато, или я еще просто не привыкла. Но купленная накануне нанопудра идеально спрятала синяки под глазами, и я, облачившись в единственный свой деловой костюм, видела в зеркале уже не всклокоченное нечто со скрина, который я сделала дома, а вполне бодрую, довольную собой молодую женщину. Повторив про себя несколько раз «я больше не боюсь девиран», я отправилась на работу.
Для того чтобы добраться до консульского модуля, мне пришлось сделать пересадку с одного транспортера на другой, но это было хорошо, потому что пришлось пересечь что-то вроде торговой площадки. Там я взяла стаканчик кофе. Первый же глоток скользнул вниз по горлу горячим солнцем, и, немного взбодрившись и повеселев, я уверенно шагнула в транспортер.
Настроение слегка поднялось. Нет, конечно же остались и убийство, и странное послание. Но сейчас, по дороге на новую работу, я не хотела ломать себе голову, что за неизвестный доброжелатель завелся у меня на «Содружестве». Откуда-то появилась уверенность, что все разрешится наилучшим образом и что блажь медиума никто не примет всерьез. Эта уверенность была окрашена в светлые тона, чудным образом будила воспоминания о восходе на пляже, когда мы с Алексом ночевали в палатке и всю ночь то занимались любовью, то рассматривали созвездия сквозь прозрачный потолок. Удивительно, что эти воспоминания не нагнали тоски, и я подумала, что, возможно, это и есть первый шаг к исцелению. Я больше не буду бояться и больше не буду плакать оттого, что постепенно забываю лицо любимого.
Так, с улыбкой и недопитым кофе, я вошла в святая святых «Содружества» – консульский модуль.
Снова оказалась в империи, но уже не удивлялась. Глаз привык и к белым стенам, и к карнизам с позолотой, и к цифрографиям известных картин – да таким совершенным, что, казалось, это должны были быть оригиналы. Правда, я точно знала: оригиналы сюда не привезут. Они слишком хрупки и ценны, чтобы притащить их на космическую станцию.
