— Повторяю: я тебя не держу. Можешь возвращаться, если зассал.
— Мы точно подохнем, — пробормотал он, но продолжил идти со мной к вышке. — Вот как пить дать…
— Слушай, закрой клюв уже! — огрызнулся я. — Хватит каркать. Нормально всё будет.
— Если нас заметят…
— И что они сделают? Полезут к нам? Да и срать! Там один вход, и он ни хрена не широкий. Посшибаем их, как спелые яблоки, а по утру ещё сердец наковыряем.
— П-хах, — усмехнулся приятель. — Даже представил себе эту картину.
Я тоже усмехнулся. Говорить о том, что нас, скорее всего, пристрелят от греха подальше, я, естественно, не стал. Цель заключалась в том, чтобы успокоить напарника. Поводов понервничать, думаю, у нас и без того будет достаточно.
Нет, я не стал бы его упрашивать, реши он вернуться в кремль, однако остаться ночью под открытым небом одному мне тоже не очень-то хотелось. И всё же подобный вариант гораздо предпочтительнее психующего от каждого шороха напарника.
— Так, — с деловым видом объявил Стэп, — до заката у нас почти два часа. Предлагаю пожрать, пока есть возможность. Я как про эти бич-пакеты вспомню, слюни так и капают. Ты как на это смотришь?
— Положительно.
— Я раньше их с похмелья любил. Помню: как нажрёмся с приятелями, а с утра, первым делом БПху запаривать. Сосисочек туда пару штук и майонезику. М-м-м, я бы сейчас за ложку мазика не знаю что сделал. Да всё что угодно!
— И друга бы продал?
— Не, ты точно дурак, и уши у тебя холодные.
— Да шучу я.
— За такие шутки в зубах бывают промежутки, — ответил прибауткой он. — А ведь мазик самому сделать можно. Ты знаешь как?
— Растительное масло, яйцо, уксус и соль, — выдал рецепт я. — Это если по классике.
— Да что может быть проще? — вздохнул Стэп. — Только у нас ни масла, ни яиц.
— Мои вроде на месте, — хмыкнул я.
— Фу, — поморщился напарник. — Вот как можно было такое блюдо опошлить?
— Нам бы бинокль найти, — резко сменил тему я. — Или хоть что-то, способное изображение приблизить.
— Ага, мечтать не вредно. В наше время даже очков не найти. Хотя у Макара полно всякого добра. Но он ведь жадный, как тот еврей из анекдота.
— Давай туда. — Я указал на открытый подъезд. — У тебя есть чем воду вскипятить?
— Есть, — кивнул приятель. — Я тоже запасливый.
Забравшись в квартиру с относительно целыми окнами, чтобы укрыться от ветра, мы разложили на столе нехитрую снедь. Стэп выудил из рюкзака пакет с сухой вермишелью и пачку сухого топлива в таблетках. Пока он разводил огонь, я наколол льда, который мы засыпали в алюминиевую кружку.
Ждать пришлось долго. За это время я отыскал большую чашку, в которую мы покрошили три брикета и засыпали бульонной вытяжкой. А вот за ложками пришлось топать в соседнюю квартиру. Из этой добытчики выгребли всё, что только можно было унести. Даже мебель частично вынесли.
— Надо было костёр развести, — буркнул Стэп, когда я вернулся. — Вторая таблетка пошла, а вода чуть тёплая.
— Закипит, никуда не денется, — отмахнулся я, развалившись на диване, который стоял поперёк комнаты.
Похоже, его тоже собирались вынести, а может просто передвинули, чтобы добраться до лампочек в люстре. Зато никто не позарился на телевизор неслабого такого размера. И даже игровая приставка от «Сони» оказалась никому не интересна. А ведь когда-то всё это было предметом для зависти.
— Может, ещё одну покрошим? — спросил Стэп. — А то это так, на два раза пёрнуть — и всё вылетит.
— Нет, — сухо отрезал я. — Вернёмся в кремль — пожрём нормально. У тебя с водой как?
— С пол-литра в термосе осталось.
— Нужно будет ещё льда натопить, добавить.
— Заварочки бы туда и сахарку побольше, да всё это с печеньицем. Мы по первому времени когда в рейд выходили, я всегда с собой упаковку «Юбилейного» таскал. Его тогда на складах как грязи было. А сейчас за него убить могут. Во житуха пошла, а? — Стэп громко сглотнул слюну. — Ну наконец-то…
Послышалось тихое журчание, и по комнате распространился аромат концентрированного куриного бульона. Мой рот моментально наполнился слюной. Не знаю почему, но в этот момент я с сожалением вспомнил о рыбьих плавниках, которые выбросил, как только меня выпустили из камеры. Сейчас бы они пришлись как нельзя кстати. Сиди себе на вышке и посасывай, словно конфетки. Да уж, Стэп прав: житуха сейчас ещё та…
— Подождём, чтоб посильнее распухли, — произнёс он. — Так будет больше казаться. Эх, сейчас бы яичко сюда, варёное. Я тут на днях голубиное гнездо нашёл, а в нём скорлупа от яиц. И мне так вдруг захотелось, будто это тортт какой. Ты когда последний раз яйца видел?
— Утром, перед тем, как всё это дерьмо началось, — честно ответил я. — Для брата завтрак готовил.
— И где он сейчас?
— Хотел бы я знать, — вздохнул я.
— Ну он хоть жив?
— Наверное, — пожал плечами я.
— Повезло, — теперь уже вздохнул Стэп. — А я вот этими руками собственного сына… Лучше бы он мне тогда глотку перегрыз, сейчас бы хоть вместе были. Он ведь даже на человека не был похож, прям дикий зверь…
Я молчал. А что на это сказать? Извини? Или высказать соболезнования? Стэпу просто хотелось выговориться, так пусть себе языком молотит, а я послушаю.
