Вот ведь котище! Разве что не мурлыкал, когда я гладила ланонь, запястье, изучала татуировку.
Небольшая черная птица распахнула крылья. Самые кончики чуть отливали красным цветом. Клюв приоткрыт в немом крике. И несмотря на устрашающий вид птицы, татуировка была прекрасна.
- Расскажи мне о ней,- попросила я улыбающегося мужчину.
- Когда-нибудь, позже, я расскажу,- хитро прищурившись и легонько щёлкнув меня по носу пообещал мой невыносимый муж.
Долгим жарким дням, ночёвкам то в лесу, то в поле, то в гостинице, мне казалось, никогда не будет конца.
Да и какой во всем этом смысл? Наверняка этого Ахмеда давно уже поймали! А мы тут, бросив все дела, от собственной тени убегаем!?
Прошло больше месяца а я всё никак не могла уговорить отца отправиться за новостями! Наконец, мы остановились на постоялом дворе при монастыре. Он понравился мне сразу. Тысячилетние чёрно-серые камни местами поросли мхом. Они, поражая своей будто бы вечной мощью, поднимались высоко вверх. Смотровые башни, бойницы, дубовые громадные ворота, горная тропа, что вела к крепости-монастырю- всё это было так прекрасно! Горный воздух нес прохладу и свежесть, кружил тополиный пух. А ещё выше, в самом небе, сияли льдом шпили скал.
Разбиваясь о камни, разбрасывая ледяные брызги шумела горная речушка, тихо вторила ей листва, пели птицы. На маленьких белоснежных домиках красовались, соревнуясь друг другом в яркости и изяществе фрески. Последней каплей, заставившей меня влюбится в это чудное местечко, оказался полосатый и до ужаса пушистый кот, который сейчас тёрся о мои штаны, мурлыкая, оставляя мне, видимо на память, свою шерсть. Красота!
И если бы мне сейчас было лет так семьдесят, я бы осталась здесь навсегда! Нет лучшего места, чтобы встретить свою старость! Место, над которым не властно время, где ощущаешь близость вечности. До боли прекрасное. И столь же скучное. Место, где годами не происходит абсолютно ничего. А из главных новостей, чья корова дала больше молока да с кем дочь кузнеца гуляет.
И всё же это место- спасение от будней. Хотелось вскарабкаться на гору, впитать, навсегда запомнить это сказочное место, молчаливое величие природы, совершенство красок. Здесь можно писать картины, вышивать крестиком горные вершины, сочинять мемуары, играть на скрипке, вырезать крохотные деревянные статуэтки, вязать из ароматных трав смешных зверюшек.
Итак, было решено оставить меня здесь. В стенах монастыря мне точно ничего не угрожает. А ещё через месяц за мной приедет либо отец, либо сам Кирилл с вестью, что всё хорошо, можно вернуться.
Проходила я сквозь ворота не без робости. Здесь действуют совсем другие законы, здесь я всего лишь гость. И должна быть тихой и полезной.
Итак, завтрак был чудесным и простым. Творог да местная земляника. Сладко! И ведь собрал же ее кто-то, на всех сто пятьдесят человек! В первый же день меня оставили с ребятишками. Двадцать четыре ребенка от года до двенадцати лет. Они все чего-то хотели, галдели, шумели! Всего через час общения с этими ангелочками я поняла, какой же это огромный труд, какая жертва вырастить даже одного ребенка! Сколько раз я за сегодня сказала нельзя? Сколько раз помыла ароматные попки да поменяла одежду? Сколько носила малышей на руках!? Спина теперь противно стонет! Сколько было рассказано поучительных сказок и вытерто слёз?
И сколько я смеялась? Сколько щекотала мягкие животики, смеялась над забавными рассуждениями трёхлеток, любовалась играми малышей постарше. Да я даже пообедать не успела! И наверное, не пошла бы на ужин и легла сразу спать. Но, нельзя.
А можно отправиться вместе со всеми в большую трапезную, усесться на жёсткую лавку, получить свою порцию молочного супа с лапшой. И пенкой. Гадость. А потом отправиться на службу. И не уснуть. Только бы не уснуть!
Старая монахиня, тихо посмеиваясь, подхватила меня под локоток, увела в мою келью.
- Эх, доченька, утомилась совсем! Ничего, ничего, привыкнешь! А я тебя завтра в поле пошлю, отдохнёшь! Только вот вставать рано, до первых петухов, да и утреннюю отстоять надо. Разбужу я тебя, ложись пока, спи.
Сил хватило, чтобы плеснуть в лицо воды, скинуть верхнюю одежду и накрыться одеялом. И наконец, тишина. Ненадолго. Всю ночь мне снились звонкие детские крики и игры.
Ну что тут можно сказать? Я действительно отдохнула от вчерашнего шума. Но неужели работа от рассвета и почти до темноты- отдых?
Утреннюю службу я честно отстояла. Да и когда я обращалась к небу в последний раз? Не в том ли старом храме при венчании? Или нет? Молилась ли я, провалившись в болото? Не было ли это чудом, что я выжила там? И я уже успела позабыть это чувство спокойствия, тихой и светлой радости, мира на душе что получаешь, обращаясь к Богу. Я думала о Кирилле, просила защитить его, просила научить нас быть хорошими супругами. Просила за отца, пусть он и не признает этого, но ему очень плохо и одиноко без меня. За наших крестьян, за всех, кто был мне дорог.
