Мама вышла замуж повторно, когда мне было года три, наверное. Через год она родила мою сестру, Алёну. Я была очень спокойным ребенком и не отнимала у матери слишком много времени. Алёна же совершенно из другого теста. Она часто плакала, просыпалась от каждого шороха и терпеть не могла, когда я к ней подходила. Поэтому мама очень злилась, если я шумела, ведь это мгновенно будило сестрицу, а значит, ею нужно было заниматься, а мама картину пишет… ей не до того! Я, бездарность, виновата в том, что ее шедевр останется незавершенным, что ее вдохновение пропадет. Я мало того, что сама рисовать не могу, так еще и ей карьеру порчу.
Очень скоро в нашей квартире появился свод правил для меня. Скрип половицы — полчаса в углу, шум игрушек — час, повторный шум — весь вечер в углу. Плакать нельзя — это же шум. Разбитая ваза… дорого, очень дорого.
Кроме этого, мама кричала, истерила и легко могла дать мне подзатыльник или отлупить тем, что под руку попадется. Как назло, выбивалка для ковра всегда оказывалась в зоне ее досягаемости.
Однажды ночью мне очень захотелось в туалет. Я уже достаточно повзрослела, чтобы понимать: если позову маму, она очень разозлится, что разбудила. Сама включить свет я не могла, потому что это также ее разбудило бы, ведь ночевали мы в одной комнате. Поэтому решила пойти на ощупь и уже дошла до кровати сестры, как ненароком ее задела. Сестра разрыдалась, мама проснулась, моя филейная часть была сильно бита.
На следующую ночь мне, как назло, снова захотелось в туалет… наученная горьким опытом, я решила никуда не ходить, терпеть. Не дотерпела… За мокрую постель мама устроила мне такую выволочку, что я боялась попасться ей на глаза всю следующую неделю.
Передвигаться бесшумно и жить тихо стало моей мечтой.
Не помню, сколько мне было лет — семь, восемь… Я посмотрела один фильм о слепых: как они передвигаются, как живут. Один слепой мужчина ходил по своей квартире так шустро и ловко, будто танцевал, хотя ничего при этом не видел. Это меня восхитило. Так вот в том фильме подробно рассказали о счете шагов. Я попробовала и очень скоро поняла: это идеальный способ передвижения, если ты не имеешь возможности включить свет, как я.
Существовала и еще одна проблема — моя сестра меня ненавидела. Не знаю почему, но она меня изводила еще похлеще мамы. Если я что-то брала, ей обязательно это требовалось тоже, если я что-то смотрела, ей хотелось переключить канал, если вдруг мне покупали что-то новенькое, истерики не избежать.
Поэтому даже когда Алёна подросла, я старалась оставаться максимально незаметной, тихой, продолжала считать шаги, сканировать комнату взглядом, заранее просчитывая, что нужно обойти, чтобы не привлекать внимания. Часто мысленно воскрешала образ комнаты, составляла план, как по ней передвигаться.
Я скользила тенью… Я жила как тень. Я и была тенью...
В детдом я попала двенадцатилетней, к тому времени привычка считать шаги вросла в меня, стала частью моего сознания. Это меня успокаивает, дарит комфорт и чувство защищенности, которого я не ощущала в детстве. Так было, есть и будет…
И неважно, горит ли свет в комнате, по которой хожу, я всё равно буду считать эти шаги, легко смогу передвигаться с закрытыми глазами.
Да, наверное, я чудачка, Лев прав.
Глава 33. Счастливая семейная жизнь
Через девять месяцев:
Пятница, 5 февраля 2021 года
17:00
Эвелина
— Надеюсь, ты просто застряла в пробке… — слышу я в трубке обманчиво спокойный голос мужа.
Когда он так спокойно что-то говорит, у меня коленки трясутся.
— Что случилось? — спрашиваю я и сглатываю внезапно появившийся в горле ком.
— Ты уже десять минут как должна быть на благотворительном вечере. Я жду, Эвелина. Мой секретарь известила тебя за неделю. Неделю!
— Но твой секретарь…
— Никаких оправданий. Чтобы явилась как можно скорее! — чеканит он строго.
«…не звонила мне», — хотела я добавить, только Льву меня слушать некогда.
Впрочем, неудивительно — мы с его секретарем, Светланой, в давних контрах.
Ненавижу эту надменную гадину! Льва временами ненавижу тоже… С ним всегда так: он приказал — я обязана делать. Никак иначе, если хочу более-менее спокойной жизни.
После свадьбы моя жизнь глобально изменилась.
Лев тут же велел перенести мои вещи обратно в его спальню. Сразу предупредил, чтобы я была рядом, всегда для него доступна.
Он поклялся, что больше не будет устраивать мне проверок, но за это я должна дать ему полный доступ к любой интересующей его информации. Если я куда-то еду — обязательно с телохранителем, а лучше двумя. Еще нужно отчитаться, с кем виделась, что делала. Причем я понятия не имею, зачем ему мои рассказы? Он же может всё спросить у того же телохранителя. Я более чем уверена — ему всё докладывают. Потом телефон — Лев его смотрит ежедневно вечером. С кем я переписываюсь, кому звоню. Мне скрывать нечего, контактов со внешним миром у меня кот наплакал, но сам факт!
Доверия ноль…