Марисоль и без того сидит царственной осанкой, сейчас еще сильнее выпрямляет спину. Она гораздо ниже меня ростом, но на какую-то секунду мне вдруг кажется, будто жена Габарашвили смотрит на меня сверху вниз, столько важности появляется в ее взгляде.
— Скажите, много ли на свете женщин, которые могут красиво подать еду на стол мужу? Или приготовить нечто особенное, что не ел в ресторанах? Мои дочери умеют делать это и многое другое. Разбираются в сервировке, обучены искусству дизайна, следят за собой, дисциплинированы, читают классику, могут поддержать любую беседу… Служение мужу — непростая работа, и я их хорошо обучаю…
«Вон оно как, оказывается… Служение мужу. А мне нравится!»
Может быть, оно и к лучшему. Девушка, приученная к труду, по умолчанию ценнее фифы, которая за всю жизнь в руках не держала ничего тяжелее флакона духов.
Мне ведь нужна женщина, готовая стать матерью. Девушка, приученная к ежедневной работе и дисциплине, наверняка лучше справится с этой ролью, чем изнеженная городская мадам… И уж точно лучше, чем моя собственная мать…
Помню, в детстве у меня был миллион нянек. Они менялись в моей жизни, как изображения калейдоскопа. Я намеренно изводил их, доводил до истерики, делал всё, чтобы они сбежали, поскольку знал — каждая из них ненадолго, к ним нельзя привыкать. К тому же в те редкие дни, когда новую няню еще не нашли, мной занималась мать лично, ведь отец всегда был слишком занят.
Не скажу, что это приятные воспоминания. Всякое случалось: и крики, и ругань, и ремень. Знаю, я не подарок. Но мать есть мать. Пусть она тварь и изменщица, не достойная хорошего отношения, недаром отец выгнал ее из дома, когда я только пошел в школу. Однако в детстве я ее обожал, она была для меня всем, и я готов был на многое, лишь бы привлечь ее внимание.
Своей жене я няньку нанять не позволю. Пусть сама воспитывает, и не дай бог ей чего-то недодать нашему чаду или как-то обидеть малыша. Будет бдеть возле его кровати денно и нощно. Я лично буду следить за тем, как она воспитывает ребенка.
Тут замечаю, как к нам снова подходит голубоглазая официантка.
Без всякого заказа просто приносит Марисоль чашку зеленого чая.
— Спасибо, Даночка, — кивает она.
Та улыбается и спешит удалиться.
— Я смотрю, вам приглянулась Даниэла, — подмечает Марисоль. — Должна предупредить, у нее уже есть жених…
У меня отвисает челюсть.
— Ей же на вид лет шестнадцать!
— Да, так и есть! Ее засватали как раз в шестнадцать, — кивает приемная мать.
Ну да, не мне обвинять кого-то в раннем сватовстве, но я-то к своей несостоявшейся невесте и пальцем не прикоснулся.
— Надеюсь, он ее не трогает?
— Нет-нет, что вы! — восклицает Марисоль. — У нас здесь не бордель какой-нибудь! Девушки до восемнадцати остаются в этом доме, и поверьте, мы следим, чтобы с ними тут ничего не случилось… Да они и сами не позволят к себе прикоснуться, обучены защищать свою честь.
— А если кто-то из постояльцев пристанет? — интересуюсь, вспомнив сегодняшний случай.
— О, мои дочери непременно пожалуются отцу или дяде, в крайнем случае мне… Мы подобного не допускаем. Сразу объясняем, что к чему, гостям вроде вас.
Какие хорошие у них тут правила. Мне по вкусу… Только меня предупредить не успели. Теперь понятно, почему Снегирёк так отчаянно отбивалась. Только матери явно об утреннем инциденте не рассказала. Интересно, почему?
Похоже, я нарушил немало правил этого дома, попытавшись ее соблазнить. Ладно, подожду с сексом до завтра, я ведь не подросток в самом-то деле.
Интересно, уместно ли будет, если приглашу ее на ужин? Согласен не приставать, просто хочу наблюдать за красивой мордашкой, слушать ее мелодичный голос. Ведь ничего плохого не будет, если я свожу красавицу в какое-нибудь приличное место, угощу чем-нибудь вкусным.
— Я хочу пригласить одну из ваших воспитанниц на свидание, — тут же озвучиваю свое желание.
Марисоль отчего-то делает большие глаза.
— Никак невозможно! Никаких контактов ни с одной из девушек, пока она не станет вашей невестой!
— Я согласен на ваши условия, заплачу калым. Давайте договоримся с вами!
— Нет-нет, что вы, я такие вопросы не решаю, я ведь всего лишь женщина! Завтра приедет муж, с ним и договоритесь…
С этими словами она поднимается, желает мне приятного отдыха и удаляется.
Шумно вздыхаю, заканчиваю завтрак и поднимаюсь обратно в номер. И правда, хоть отдохну в кои-то веки, посплю нормально.
Эх, недаром у меня возникло такое чувство, будто меня выманивали, я ведь не хотел идти на завтрак. Так девчонка начала перечислять всё, что есть в меню, и соблазнила-таки.
Когда возвращаюсь в номер, там даже запаха фруктов уже не осталось, он идеально прибран. Значит, Эва больше не придет.
Снегирёк, Снегирёк, лучше бы ты меня не избегала...
Тут замечаю записку на тумбочке у входа. В ней написано аккуратным мелким почерком: «Пожалуйста, не говорите отцу о том, что между нами случилось! Иначе меня очень сильно накажут. Эва».
