Они вошли под своды бывшего имперского суда и направились к дверям единственного освещенного зала. Остановились на пороге, оглядывая обстановку. Так же, как в тридцать третьем, высился судейский стол и кресло прокурора, под ними — скамья для подсудимых, отгороженная от публики. Из всех участников исторического процесса остался в зале один Димитров. Вытянув бронзовую руку, он указывал в сторону невидимого уличенного Геринга: «Вы боитесь моих вопросов, господин рейхсканцлер!» Андрей и Тадеуш переглянулись:
— Он навсегда здесь. А их уж нет…
По стенам развешаны фотографии. Экспозиция начинается с портрета Тельмана, выступающего перед рабочими Гамбурга. Приятели подошли было ближе, но тут же остановились:
— Смотри, Андрей! Видишь?
— Горит что-то!
Они растащили несколько стульев и увидели зеленые язычки огня на паркете. Рядом валялась какая-то жестянка. На шум прибежал смотритель. Он увидел, что поляк набросил на огонь свою шляпу и топчет ее ногами. А русский сорвал со стены огнетушитель.
— Постой, постой! — закричал немец Бугрову. — Дай я сам! Это мое дело!
— И наше тоже! — ответил ему Бугров и ударил кнопкой огнетушителя о паркетный пол.
Затушив огонь, позвонили в пожарное управление Лейпцига, чтобы приехали составить протокол. Тадеуш и Андрей остались как свидетели. До приезда пожарников они успели прочитать листовку, которую им показал смотритель. Между крючками черной свастики было написано, что в Лейпциг скоро вернутся «настоящие немцы» и «наведут порядок». Тех, кто стоял за Пика, Ульбрихта и Гротеволя, они вздернут на виселицу.
— Руки коротки! — пробормотал сквозь зубы Бугров.
— Напевно![88] Однако из-за этих скотов пропал мой капелуш[89].
— Не тужи, друже. Завтра купим лучше прежнего.
Доктрина «отбрасывания» коммунизма — не такая уж новинка. Она возникла в ответ на появление Страны Советов. Интервенция четырнадцати держав и всякого рода «крестовые походы» были не чем иным, как попытками «отбрасывания», равно как и нашествие бронированной гитлеровской орды. Вынашиваются все новые планы «отбрасывания», торопливо сколачиваются военные пакты, устраиваются антиправительственные заговоры и подлейшие провокации.
Сегодня можно отчетливо видеть три основных направления реализации этой авантюристической доктрины. Прежде всего, безудержное вооружение. Никогда еще не расходовала Америка и ее союзники такие горы денег на оружие и военную технику.
Затем — беспардонная внешняя политика, в которой ничего не осталось от дипломатию все делается нахрапом, бесстыжим нажимом на тех, кто слабее. Ни одно предложение Советского Союза не принимается. Отклоняется все подряд, нередко под нелепым и смехотворным предлогом.
Одновременно с этим ведется массированная, не прекращающаяся ни на минуту барабанная пропаганда, рассчитанная на то, чтобы оболванить массы, вывернуть наизнанку суть происходящего, представить империалистический блок защитником мира и демократии, а Советский Союз — агрессором, захватчиком, угнетателем.
Тем временем вокруг Советского Союза строятся десятки военных баз и опорных пунктов с аэродромами и ракетами. В американских газетах не раз публиковались схематические карты с указанием радиуса действия бомбардировщиков, которые могут доставлять до цели атомные бомбы. Цели эти — советские города: Москва, Ленинград, Киев, Иркутск, Новосибирск…
После внезапных атомных ударов события должны разворачиваться очень быстро. Об этом недавно с полной откровенностью поведал один американский иллюстрированный журнал. Мотопехотные десанты США методом «блицкрига» подавят сопротивление советского народа и в короткое время осуществят полную оккупацию территории от Тихого океана до западной границы СССР. Произойдет все это через каких-то семь лет, примерно в 1961 году.
Прежде даже самая реакционная пресса не позволяла себе подобных публикаций. А теперь они появляются все чаще. Значит, кому-то это нужно. Кто-то подготавливает американцев к тотальной войне, настраивает их на новый поход против Советского Союза.
Неужели американцы дадут себя облапошить? Поверят Трумэну и Даллесу, как немцы поверили Гитлеру и Геббельсу?
Западный Берлин представляется Бугрову вражеским плацдармом, выдвинутым на целых двести километров к самому сердцу новой Германии. Очень удобно для внезапного удара не только по ГДР, но и по всему блоку новых стран Восточной Европы.
