Шурша пакетами в руках, я работал, словно месил тесто, стараясь держать голову повёрнутой, чтобы пары не так быстро добирались до меня. Тем не менее, у меня кружилась голова и меня тошнило, хотя, возможно, это было связано с тем, как Карпентер и старик встретили меня у двери.
Скатав из всего этого три одинаковых шарика, я сняла резиновую часть с вантуза и раскатала их ручкой как скалкой. Запах марципана напомнил мне о детстве, когда я не посыпала сахарной пудрой, а сразу же принялась за жёлтую массу, которая была под ней.
Пока я молчала, комната рядом со спальней вот-вот превратится в любовное гнездышко. Раздался скрежет ключа, дверь открылась и закрылась, и я услышала голоса, но это были не лёгкие разговоры о сексе, а серьёзные, тяжёлые разговоры.
Я продолжал вертеться, пока проститутка исполняла свой репертуар стонов и вздохов, хотя и не хихиканье, как раньше; это звучало скорее как грандиозная опера. Звуки мужского хрюканья и ритмичных движений раздались почти сразу; бедняжка, она, наверное, даже не успела отложить свою порцию картошки фри.
Когда тесто стало толщиной примерно в четверть дюйма (около 1,5 см) и диаметром с пиццу среднего размера, я нарезала его скребком для льда на полоски шириной около пяти сантиметров, по шесть штук на каждую основу. После этого я переступила через голову, закутавшись в пропитанное кровью одеяло, пошла в ванную и выдернула пробку, чтобы наполнить ванну горячей водой.
Глаза старика были широко раскрыты в изумлении. Я, не обращая на него внимания, открыл кран и проверил воду, словно купал младенца. Жаль, что не могу остаться здесь, ведь шум водонагревателя заглушал дуэт в соседней комнате, но предстояло разобраться ещё с пятью минами. Оставив ванну открытой, я вернулся в спальню с ещё одной капающей советской военной техникой, висящей на вантузе.
В комнате стало так холодно, что у меня начал течь нос.
Тщательно вытерев его о рукав куртки, чтобы убедиться, что марципан не попал на открытые участки кожи, я снова села, взяла еще немного PEin-a-can и принялась выковыривать его содержимое.
Пластиковая взрывчатка — это не что иное, как вещество, которое при детонации практически мгновенно разлагается. До этого момента большинство видов этого соединения безвредны и водонепроницаемы. Можно даже поджечь некоторые виды полиэтилена, и он не взорвётся; он просто поможет вам очень быстро заварить чай. Однако при детонации он наносит сокрушительный удар, известный как бризантность, и именно поэтому его можно использовать для резки материалов такой прочности, как сталь.
Мне предстояло опустошить ещё четыре мины, и я уже не мог удержаться от чая, но, похоже, здесь не подают еду в номер; во всяком случае, не такую, какую я хотел. Я просто продолжал, выдавливая из ПЭ, раскатывая и нарезая полоски шириной в два дюйма, под серенады соседнего медведя, который, казалось, готовился к своему последнему хрюканью. Я надеялся, что после этого он впадёт в спячку.
Примерно через час, когда весь полиэтилен был уже разрезан на полосы, я открыл лезвие ножа Leatherman и положил его на горячую планку обогревателя. Затем я положил первый кусок пены на платформу основанием вниз.
Карпентер меня бесил, потому что мне приходилось постоянно через него переступать, поэтому я потянул его за ноги, и его голова глухо стукнулась о тонкий ковёр, выскользнув из-под одеяла. Я потащил его ближе к двери. Добравшись до места, я снова накинул ему на голову мокрое одеяло и вытер руки о его чёрный воротник.
Используя полотенце как прихватку, я снял горячий Leatherman с обогревателя и быстро срезал все мелкие неровности, бугорки и заплесневелые уголки с верхней стороны пены. У меня остался квадратный кусок размером с ярд, одна сторона которого была естественно ровной, а другая – более-менее ровно срезанной.
Затем я горячим лезвием прочертил по всему периметру канавку шириной пять сантиметров, следуя контуру квадрата и отступая примерно на семь сантиметров от края. Запах горящего пенопласта был ещё более резким, чем запах марципана.
Держа лезвие под углом, я начал резать перевёрнутую часть желоба, в результате чего получилось нечто вроде траншеи вокруг квадрата из пенопласта, на дне которой вершинами вверх лежали четыре очень длинных бруска «Тоблерона». Полоски взрывчатки укладывались вдоль стенок «Тоблерона», а когда рамочный заряд был готов, именно плоская сторона в итоге прикладывалась к цели.
