Прямо противоположная им группа населения — «бизнесмены». Эти, едва освоились на новом месте, тут же начали что-то «крутить». Да что там далеко ходить? Достаточно вспомнить приснопамятного Шамильку. Они и жильё себе постарались выбрать «с размахом», и какую-то торговлю «замутили». Собственно, именно они и стали инициаторами создания «самообороны», поскольку сообразили, что без оной их вполне могут «раскулачить». Действуют «на опережение». И уже «прикармливают» молодёжь, которая может «сбиться в стаю» для «раскулачивания», не имея возможности добыть еду и женщин: молодняк ведь тоже не пальцем деланный, сразу же соображакт, при ком им будет относительно сытно жить. Эти тоже потенциально опасны, поскольку со временем у них появится желание «подмять» под себя весь район. Но пока они — наши союзники в деле обеспечения собственной безопасности, поскольку обеспокоены тем же.
Третья, самая многочисленная категория, те, кого можно назвать «простые люди». Или, говоря газетными штампами, обыватели. Их забота — просто выжить, не суя нос ни во что, кроме собственного хозяйства. Усиленно готовятся к неизбежной и уже недалёкой зиме, при случае пытаются подработать, не брезгуют никаким тяжёлым и малоприятным трудом. В целом — очень договороспособны, если не предлагать им того, что их категорически не устраивает. Но тяжелы на подъём, если что-то касается всеобщих интересов, очень тяжелы. Тот же самый принцип, приписываемый исключительно украинцам: моя хата с краю.
Что радует — так это полное отсутствие наркоманов. То ли излучение так подействовало, что даже обдолбанные не выжили, то ли какая-то другая причина сказалась, но ни одного, колющегося или курящего «травку», в районе не замечено.
Охарактеризовали людей, с которыми нам теперь общаться? Ну, тогда перейдём к налёту на Мелькомбинат.
35
Я не зря упоминал про то, что барыги пытаются что-то мутить. Не «мутить», в смысле организации торговли, а воду мутить.
Гришка, когда заявил, что в одиночку замещать всю команду, численность которой на буксире положено иметь аж шестнадцать человек, кинул клич о том, что ему нужны в помощь люди, хоть как-то связанные с эксплуатацией речных судов. Ну, или служившие на кораблях срочную службу. Ну, может, не шестнадцать человек, хотя бы треть от того. А следом к нему подвалила пара «бизнесменов» (поврозь, конечно), тут же предложившие: «бросай своих лохов, переходи на работу ко мне вместе с буксиром, мы щас ка-а-ак развернёмся на доставке всяких ништяков из тех мест, где их навалом!». Мол, и экипаж тебе наберём, и компаньоном станешь. Имён этих ухарей он нам называть не стал. Просто достаточно вежливо отшил их.
— Я же не идиот: ну, сходим куда-нибудь разок до ледостава, и всё. А нахрена мне надо с вами отношения портить? У нас тут, какая-никакая, а довольно дружная банда сбилась. Всё ж не в одиночку до следующей весны мыкаться.
Короче, набралось ещё пятеро, подходящих нашему «капитану». Двое — из числа теперь живущих в районе Нижегородки, один из Старой Уфы, один из района 3-й пристани, а один — «наш», из Колонии Матросова. Троим пришлось переселяться, что они сделали с удовольствием, прослышав про наше житьё-бытьё. Не на брандвахту, в пустующие дома неподалёку от нас. Ну, а тот, который предпенсионерил в домике на улице Прибельской, заявил, что ему, в случае чего, через лесок всего-то двадцать минут к нам бежать.
Есть такая буква! Улицы Бельская и Прибельская действительно расположены от нас меньше, чем в двух километрах к северо-западу, за леском, совсем рядом от «нашего» пляжа, где я бурю пережидал.
Пристани, как таковой, на этой самой 3-й пристани уже давным-давно нет, но есть просторный пляж, к которому можно приткнуть баржу и выгрузиться. Там и забирали толпу народа, желающего запастись мукой и крупами. Со скольких домов по человеку отрядили, мне пофиг, но набрали толпу в двадцать пять рыл, которая оперативненько и загрузилась на баржу. А после этого и поплыли к пристани Мелькомбината (про то, что именно плавает, я уже наслушался!). Аж на две с половиной версты вверх по течению от места сбора людей.
Эволюции Григория по «притиранию» баржи к причальной стенке, принадлежавшей этому предприятию хлебной промышленности, конечно, его «охрана» заметила. И отрядила «бойца» с обрезом (ну, всё-таки, нахрена они портят относительно неплохое оружие, пусть и охотничье?) «кинуть распальцовку» про то, что теперь этот объект «контролируют» те, кто живёт в совхозе «Цветы Башкирии». Вот только, глянув на мою всё ещё не самую красивую из-за корост рожу, кивающую в так этим словам, «охранник» сразу понял, что его предупреждение проигнорируют. А покосившись на «укорот», сдвинутый на пузо при предложении аккуратно положить обрез на песок и отойти в сторону, спорить со мной не стал.
— Да не переживай! Ты же помнишь, что Ленин велел делиться. А, ты не коммунист, а мусульманин? Так и аллах то же самое говорил! Всё мы точно не заберём, вам останется столько, что жопой жрать можно будет.