Да уж! Стёклам действительно досталось. Минимум три прикрыты снаружи какой-то рухлядью. Два из них — выходящие на южную, «общественную» сторону палубы, где и стол стоит, и мангал, и прочие аксессуары «культурного отдыха».
Пока я «стрелял» у брата сигарету (мои промокли по дороге с пляжа), Фая без разговоров уселась за стол рядом с Алексеем. Не просто рядом, а вплотную к нему. На недоумённый взгляд Андрея я негромко пробормотал:
— Ну, пришлось мне немного поработать психотерапевтом…
Правда, каким образом работать, уточнять не стал: нахрена трепаться о том, что было между двоими?
Звуки опускания трапа выгнали из постели и любимую (ой, только не надо ханжества! Если мужик с кем-то переспал на стороне, это вовсе не значит, что он разлюбил жену). Картинку с сидящими рядом инвалидом войны и единственной нашей «неохваченной мужиками» дамочки они тоже срисовала. Поэтому, если в ней и теплилась ревность, то тут же погасла. И ко мне Наташа подошла со словами:
— Замёрз?
— Ещё как!
Оно и видно по тому, как топорщится «мурашками» шкура на руках.
— А ещё — жрать хочу, как волк.
— И я тоже, — подала голос бывшая воспитательница детсада. — Лёша, а ты уже завтракал?
«Директор», оценив состояние двух мокрых, несколько невыспавшихся куриц, позволил нам полдня поспать. Может, что-то и заподозрил, отчего мы невыспавшиеся, но, раз я не стал про это говорить, то и он предпочёл не заострять внимание. Тем более, вполне реально, что мы могли просто болтать полночи, опасаясь каких-нибудь незваных гостей: автомат-то я передал с ребятами, ушедшими на брандваху ещё до бури.
Впрочем, если не считать ремонтно-восстановительных работ, остальным людям тоже заняться особо нечем было. В огородах грязища, сварочными работами под дождичком не займёшься. Так что кто-то сгонял в частный сектор, вынул и приволок рамы подходящих размеров, а Андрюха вырезал стёкла по замерам и вставил вместо выбитых.
Ясное дело, знаки внимания Фаи к бывшему прапорщику не остались незамеченными. И вопрос «чего это она вдруг?» мне задала именно моя благоверная.
— Да просто нравится он ей. А за ночь мы с ней много о чём успели поговорить. Вот и убедил, что мужику, комплексующему из-за своего увечья, надо дать повод обратить на себя внимание. Не вешаться на шею, а именно намекнуть, что к его ухаживаниям отнесутся благосклонно: вы же просто поведенные на том, чтобы мужчина «сам допёр», а не прямо сказать о том, что вам нужно.
Похоже, по нынешним временам у нас собралось просто уникальное сообщество: женщин не меньше, чем мужиков. И все, если предположить, что у Нафиковой «срастётся» с Минхажевым, разбились по парам. Даже Васёк, у которого с Ритой «что-то намечается».
— Ты, как мужик, просвети его, чтобы глупостей не наделал, когда у них «до этого» дойдёт, — позаботилась о пацане старшая сестра.
При случае, конечно, поговорим. Хотя, в ряде случаев, нынешняя молодёжь ещё и нас может «просветить» в данном вопросе.
А Данилыч, как в воду смотрел, позволив мне поспать только часа четыре. Поскольку к полудню притопали к Ивану Романовичу «делегаты», объявившие, что хотят поговорить с «твоими бандитами».
34
Чтобы не мокнуть на улице, «встречу в верхах» провели в домике Деда. За чаем и какими-то «плюшками», испечёнными Ольгой. Не для того, чтобы похвастаться «сытой жизнью», а ради создания неформальной обстановки.
В общем, созрели, созрели мужики до того, чтобы совместно защищаться от «залётных». Кое-какое оружие у них есть, но, в основном, охотничье да пара «макарок», то ли добытых у покойных милиционеров, то ли выменянных на рынке. А у нас — куда более серьёзное, как они уже знали. Вот и рассчитывали, что мы возьмём на себя львиную долю забот по организации обороны района.
— Не пойдёт, — помотал головой Данилыч. — Нам что, делать больше нечего, кроме как вас караулить?
— Но ведь и себя тоже.
— И себя тоже, конечно. Но у нас как вы знаете, на брандвахте пост имеется, так что «вешать» на себя второй нам просто смысла нет.
— Отказываетесь, значит?
— Не отказываемся. Но на тех условиях, которые вы предлагаете, мы не договоримся. Вы же, по сути, явились сюда и начали требовать: «а ну-ка, подскочили, ребята, и кинулись нас охранять. За наши красивые глазки».
— Ты хочешь, чтобы вам ещё и платили за это? Не жирно ли будет? Вы и так богато живёте: вон, и свежая выпечка у вас есть, а я уже забыл, как хлеб пахнет. И электричество, а мы скоро лучины начнём жечь.
— А кто тебе мешает самому хлеб испечь и электричеством обзавестись?
— Так нету муки для хлеба. И на базаре выменять не на что. И свет в розетках давным-давно кончился.
— Так достань где-нибудь бензогенератор. Или ветряк поставь, чтобы он генератор от машины крутил. Машин брошенных — как грязи. А за мукой на мелькомбинат сплавай. Мы не поленились, и теперь с хлебом.