Алексей Шорохов: Речь прежде всего о наших великих, на плечах которых мы стоим. Это и святые Руси, и великие наши воины. Это и классики нашей культуры – Пушкин, Достоевский, Поленов, Рахманинов… А чтобы стоять, нужно повторять вертикальную линию, которую они держат. То есть на плечах великих можно только стоять, нельзя сидеть, болтая ножками, или плясать. Или лежать, как Обломов. Потому что как только ты встал – на твои плечи тоже уже кто-то встает. Это единственное вертикальное самоощущение, которое отличает русского человека. Больше скажу, вся наша история – битва за право прямохождения. И в столь тяжелые времена спасает и помогает побеждать именно ощущение вертикальной преемственности, древесности нашего бытия, где ты – всего лишь часть родового древа, уходящего корнями в тысячелетнее прошлое, прорастающего ветвями в тысячелетнее будущее. Отсюда непрерывность нашей истории, где нет «плохих» или «неправильных» кусков. Это все уже стало нашим стволом.
Алексей Шорохов: Когда в том числе наша масскультура начнет работать. Пока мы только отвечаем и воюем – и в культурном плане, и информационном – на том поле, которое для нас тридцать лет готовил Запад. Причем Запад преуспел, используя наши же образы.
Мы все играли в войнушку. Первые послевоенные поколения с трудом находили «немцев» (то есть тех, кто играл за немцев). А потом все больше и больше появлялось таких, кто охотно шел играть за них. Тут и позднесоветская, протолиберальная культурка постаралась – красивые эсэсовцы в кино и чумазые русские. И голливудские «шедевры», где русские и сербы – это всегда пьяницы и бандиты. И вот уже желающих «поиграть» за немцев стало очень много. Особенно на Украине и в Прибалтике. Многие попросту «вспомнили» своих бандеровских и ваффенэсэсовских дедушек. Новые хозяева им «разрешили» вспомнить и возомнить себя сверхчеловеками и «тоже немцами». И теперь на той стороне не только вырезают на деревьях свастику, но и рисуют на танках, отливают в окопах самодельных (!) орлов Третьего рейха из свинца.
Что касается образов, которые вдохновляют наших бойцов, – они оттуда же, из Великой Отечественной. Мне бойцы на позициях так и говорят: деды не добили, значит, нам надо добить. Поэтому и парадигма сейчас у нас одна – мы должны победить. Потому что историю пишут победители. О нас скажут то, что мы о себе скажем сами после победы. И тогда же, после победы, затянутся все раны. И те, кто сейчас убежал, вернутся и подстроятся под реальность, так как страдать за свои идеалы они не готовы.
Алексей Шорохов: Те высказывания, которые до окопов долетают, ничего, кроме смеха, не вызывают. Эти господа выбрали родину Шекспира, Марка Твена и так далее. Имеют, конечно, право. Но не надо при этом оттуда говорить нам, что мы тут якобы плюем на русскую культуру, когда отменяем концерты сбежавшей элитки! Подлинная Россия – это Пушкин с Прокофьевым, а не Акунин с «Би-2». Что в головах у людей, которые ставят их в один ряд?
Забавно с передовой наблюдать и за другой крайностью – псевдопатриотическими деятелями. Это люди, которые никогда близко к местам, куда может «прилететь», не подъедут, но они оседлали букву Z и на ней сейчас скачут в счастливое финансовое будущее. Впрочем, здесь до них никому дела нет, здесь любят только тех, кто сюда приезжает или и не уезжал отсюда. Володю Скобцова, Юлю Чичерину, знают и читают сборники Союза писателей России, которые здесь бесплатно распространяются… И, конечно, здесь знают и читают советскую классику, особенно хорошо заходят Валентин Пикуль и Юрий Бондарев. Книги на фронте очень востребованы.
Алексей Шорохов: Если кто-то едет на фронт за вдохновением, то это не тот путь. Здесь точно не до творчества.
