– Вот что, послушай… – Люся повернулась к подруге, как будто только сейчас ее увидела. – Я тебе не говорила, что раньше, когда учились, мы с Ниной вроде дружили… И время от времени заходили мы к ее бабушке. Только она с меня слово взяла – никому про это не говорить. Ну, интересно мне было – такая большая квартира, картины, скульптуры, прямо как в музее. Нигде больше такого не видела. И вот как-то раз сидим мы с Нинкой, к экзамену готовимся… вроде бы на следующий день у нас по теормеху экзамен был… или нет, не по теормеху, по физике… или по электронным цепям…
– Ну, не важно, по теормеху или по цветоводству, – подтолкнула ее Надежда. – Не отвлекайся.
– Ну да… домработница принесла нам чаю и ушла. Да, у бабки же домработница была – по тем временам настоящее чудо. Правда, противная тетка, злющая и уродливая – настоящая баба-яга. Ну, ушла она, и тут мне в туалет захотелось. Я примерно помнила, где у них в квартире был туалет, Нинку отвлекать не стала, вышла из комнаты, пошла по коридору, да видно, не туда куда-то свернула… ты же помнишь – квартира у них огромная и запутанная, как лабиринт – коридоры, тупики, двери, еще и лестницы… в общем, чувствую, что заблудилась. Ни туалет не могу найти, ни ту комнату, где мы с Нинкой занимались. Тут слышу, ковыляет по коридору эта их домработница… вот, даже имя вспомнила – Шура ее звали. И тут мне так с ней не захотелось сталкиваться! Понимаешь, она и вообще-то жутко противная была, а меня особенно невзлюбила. Так на меня смотрела, как будто я в дом обманом проникла, чтобы украсть что-нибудь. Мне все время казалось, что она после моего ухода ложки чайные пересчитывает. А сейчас, если встретит меня в коридоре, невесть что подумает… в общем, чтобы с ней не столкнуться, юркнула я в ближайшую дверь. И оказалась в мастерской Нинкиной бабушки. Только попала я в нее не через главный вход, а оказалась на галерее, которая проходит вокруг мастерской под самым потолком. Ты ведь там была, помнишь, что в этой мастерской наверху галерея, снизу на нее лесенка ведет…
– Ну да, что-то такое помню…
– Так вот, мне оттуда сверху всю мастерскую хорошо видно было. Нинкина бабушка, тоже Нина, работала перед мольбертом. Отойдет, посмотрит – и ударит кистью по холсту, как будто выпад рапирой… потом опять отойдет, прицелится – и выпад…
Мне интересно – никогда раньше не видела, как художники работают. Но и неловко очень, неудобно – получается, что пробралась тайком и подсматриваю. И уйти боюсь – думаю, что за дверью наткнусь на Шуру, как с ней буду объясняться? Поэтому затаилась я на галерейке и сижу тише мыши. А Нинкина бабушка еще немножко поработала, потом кисти отложила, сняла запачканную краской блузу и подошла к книжному шкафу. Видела там такой огромный книжный шкаф с резными дверцами и с колоннами по бокам?
– Ну да, что-то такое видела…
– Так вот, подошла она к этому шкафу и повернула справа верхнюю часть колонны. И тут у шкафа сбоку откинулась стенка, и открылось что-то вроде тайника, она оттуда достала какую-то толстую тетрадку, села за конторку и стала в этой тетрадке что-то писать…
– А потом что? – не утерпела Надежда.
– А потом я все-таки оттуда ушла. Не сидеть же на этой галерее до вечера…
– Ты это все точно помнишь? – с сомнением спросила Надежда.
– Прямо как будто только что видела! – Люся подозрительно взглянула на подругу. – Ты что, думаешь, я это все выдумала?
– Да нет, конечно, я так не думаю…
– И на том спасибо! Но вот что я теперь думаю – не иначе, Нинкин муж ищет этот самый бабкин тайник…
– Ты же говоришь, что в тайнике была какая-то тетрадка. Зачем ему могла понадобиться эта тетрадка?
– Я сказала, что бабка достала тетрадку из тайника – но, может, там было еще что-то? Что-то очень ценное? Сама говорила, что он всю квартиру перерывает!
– Это Нинка говорила… Бумажки какие-то рассматривает, фотографии. Альбом, говорит, нашел старый – так два вечера с ним просидел. С лупой!
– Не нравится мне это все, – нахмурилась Люся, – вот если он эту ценную вещь найдет, то в лучшем случае украдет ее и исчезнет. А Нинка останется ни с чем. А про худший случай я и думать не хочу!
– И что ты предлагаешь?
– Надо Нинку спасать! – решительно сказала Люся. – А то этот тип криминальный найдет тайник, Нинку пристукнет – и поминай как звали! Надя, мы же совестью замучаемся!
– Что ты предлагаешь? Она же нам не поверит, она же влюблена в него как кошка, то есть это он ей внушил.
– Да брось ты! Звони сейчас ей, потому что со мной эта дура разговаривать не станет, думает, что я сразу на ее мужа наброшусь и уведу. Надо больно! Звони домой, она с работы уволилась еще перед свадьбой.
– Ладно, попробую… – Надежда набрала номер.
Трубку долго не брали, наконец послышался слабый, какой-то блеющий голос.
– Алло, могу я Нину попросить? – закричала Надежда в трубку, у нее было такое чувство, что абонент находится где-то в районе звезды Альфа Центавра.
– Надя, это я… – прошелестели на том конце.
– Нинка? Ты что – больна? Отчего голос такой?
– Да нет… все хорошо…
