Все это произошло так быстро, что я не успела ничего сделать, не успела даже толком испугаться. Я переводила взгляд с лезвия бритвы на маленькие злые глазки Гастона, как вдруг из-за угла с жутким грохотом выкатила телега, запряженная двумя могучими першеронами. Телега эта была нагружена ящиками с овощами, которые везли на рынок. Возница, длинноусый бретонец, дремал на передке, сжимая в руках вожжи. Вдруг переднее колесо телеги попало в выбоину мостовой. Першероны дернули, возница от толчка проснулся и, спросонья не разобравшись в ситуации, принялся понукать лошадей:
– Что встали, ленивые черти? Нам осталось совсем немного, вон уже виден рынок!
Лошади рванули вперед с новой силой, застрявшее колесо отвалилось, телега накренилась, и ящики с капустой и кабачками полетели на мостовую. Я успела вовремя отскочить, но Гастон стоял спиной к телеге и не заметил угрозу. Один из ящиков пролетел рядом с ним, и крупный кочан капусты ударил жулика по голове.
Гастон вскрикнул, выпучил глаза и свалился на брусчатку. Я не стала терять времени, резко развернулась и бросилась наутек, остановившись только возле самого дома.
День или два прошли в тревоге и колебаниях, но потом меня снова остановил на улице прежний человек – тот самый, который угрожал мне расправой, если я не отдам ему браслет.
Он очень испугал меня, и я уже думала отдать ему Кольцо Змея, но той же ночью мне явился во сне Поль. Он был печален и подавлен, и он сказал мне, что если я отдам тому человеку браслет – жизнь Поля окажется потерянной напрасно и он будет обречен на вечные страдания.
Утром я долго лежала, не зная, на что решиться. И вдруг я поняла, что есть только одно место, где я смогу укрыться от того человека, лишь одно место, где он меня не достанет.
Это было неожиданно и безрассудно, однако в тот же день, сама не знаю как, я оказалась в приемной эмиссара большевистской России.
Это оказался нервный, чем-то напуганный человек лет пятидесяти.
Узнав, что я хочу вернуться на родину, он начал задавать мне бесчисленные и бессмысленные вопросы – о происхождении, о друзьях и родственниках, о профессиональных интересах, о причинах моего возвращения. Отчего-то упорно допытывался, не бывала ли я в Женеве. Я отвечала как могла коротко и правдиво, стараясь, однако, не говорить лишнего. Потом куда-то ушел, попросив обождать несколько минут – однако отсутствовал более часа.
Вернувшись, посмотрел на меня благосклонно и сказал, что моя просьба будет удовлетворена.
