Браслет с шармами полностью

– Спасибо. – Когда за Генри и Флер закрывается дверь, Джейк, перепрыгивая через две ступеньки, взлетает по лестнице и шагает к комнате рядом с ее спальней. Когда он открывает дверь, дыхание перехватывает. Он стоит на пороге пораженный.

Лейла оборачивается, ее взгляд фокусируется на нем.

– Джейк! – Ее глаза округляются, она выглядит взволнованной. – Что ты здесь делаешь?

Она быстро становится между ним и разрисованной стеной за ее спиной, растопыривает руки, чтобы спрятать ее. Он делает шаг в сторону, и она делает тоже, чтобы не дать ему увидеть. Но он выше, и картина предстает перед ним – как она и представляла себе.

– Это мы, – говорит он в изумлении. – Вечеринка. Та ночь, когда ты… – Его голос обрывается. Здесь все. Необъятное ночное небо, усыпанное звездами, скалистый выступ арки Дердл-Дор, тянущийся в море, разноцветная галька на их любимом пляже. Море, сияющая луна над поверхностью. Изгибы меловых скал. Единственное, чего нет, – других ребят, которые были там той ночью. Только они вдвоем – большая картина почти во всю стену.

Она нарисовала, как он сражается с темным серо-голубым морем: одна рука над головой тянется к небу. Его шрам крошечный, но заметный, и она идеально передала его черные волосы и разноцветные глаза. Один зеленый, второй коричневый – в правильном порядке. Она, в виде сверкающей русалки с переливающимся чешуйчатым хвостом и ракушками на груди, держит его одной рукой за плечи. Она плывет на боку, и он видит, что Лейла нарисовала свой шрам на спине той же краской, что и его. На длинных светлых волосах блестки, а на красных губах – едва заметная улыбка.

– Ты не должен был это увидеть. Это не для тебя. – Она вскидывает руки, но он просто берет одну и крепко держит, поворачивая к ней лицо.

– Да, конечно. Это потрясающе. Спасибо тебе.

Она краснеет.

– Я не знаю, за что ты меня благодаришь. Я же только что сказала: я не для тебя это нарисовала.

– Все равно спасибо. – Он смотрит на их сплетенные пальцы и поглаживает звезды и завитки на ее тату. – И прости меня за то, что не рассказал о шармах раньше. – Глядя ей в глаза, он видит, что они смягчаются, и он поднимает ее ладонь к губам. Поцеловав, добавляет: – Я ошибся.

– Да, ошибся. – Забрав у него руку, она наклоняет голову; ее голос звучит тихо. – Можешь уйти, пожалуйста?

У него скручивает живот, начинает тошнить. Понизив голос, он спрашивает:

– Ты правда хочешь, чтобы я ушел? После этого? Я знаю, ты злишься, но…

– Злишься – неправильное слово, – говорит она, отступая, – сейчас я разочарована, мне грустно. У меня чувство, что ты украл у меня что-то ценное. То, что я никогда не смогу вернуть. – Ее голос срывается.

– Это не я забрал у тебя маму, Джонс. Она это сделала сама. Я ничего у тебя не крал. – Теперь его сердце болит. Он чувствует, как оно бьется, разрывая грудь. – Я отдал тебе все.

Развернувшись, он уходит. Она зовет его по имени, когда он, топая, спускается по лестнице, но он не останавливается.

Когда он шагает по тротуару, то слышит сзади догоняющие шаги. Он не ждет, просто продолжает идти.

– Джейк! – Рука Лейлы хватает его, чтобы он остановился. Когда он поворачивается, она пытается отдышаться. Щеки раскраснелись, на лице паника.

– Что? – спрашивает он.

– Извини. Я просто так разволновалась из-за того, что ты увидел картину. Я не планировала ее тебе показывать. И не была пока к этому готова.

– Пока? Так ты собиралась со мной увидеться?

– Мне просто нужно было немного больше времени.

– Что здесь происходит? – Его мама открывает дверь и смотрит на них обоих. – Привет, – Мэгги поднимает брови, глядя на Лейлу. – Я смотрю, ты его не сняла, – указывает на ее запястье.

– Мам…

– Все нормально, – Лейла поднимает подбородок. – Может, ей и положено устроить мне веселенькую жизнь. Она же твоя мама, в конце концов, и любит тебя.

Мама Джейка вздыхает, ее лицо смягчается:

– Поговорите внутри. Заходите.

Лейла смотрит на Джейка, и он кивает. Они заходят в дом, идут в гостиную. Через минуту слышат шорохи, несколько шагов, а потом голос:

– Я ухожу. Поговорите. Нормально. – Дверь захлопывается за Мэгги.

Уголки губ Джейка ползут вверх.

– Почему ты улыбаешься? – Лейла поднимает бровь, неловко усаживаясь на черном диване напротив него.

– Просто думаю о том, как хорошо наши родители умеют исчезать, чтобы оставить нас вдвоем, – фыркает он. – Было бы легче, если бы мы съехали. Может, надо так и сделать и оставить их в покое.

– Постой, мы переспали всего раз, и я все еще на тебя злюсь, а ты хочешь, чтобы мы жили вместе? Ты немного торопишься.

Джейк ошарашенно смотрит на нее.

– Что?

Лейла становится ярко-красного цвета.

– Ничего.

– Нет, подожди, – он падает на диван рядом с ней. – Ты подумала, я предлагаю съехаться?

– Нет… – она не смотрит ему в глаза, а глядит через его правое плечо, завороженная чем-то на дальней стене. Он смеется.