Надеяться на бога лжи и коварства нельзя по определению, угрюмо подумал Харальд, расстегивая пояс. Локи уже использовал его самого и Сванхильд как пешек в хнефатафле (род шахмат у скандинавов). Дождался, пока они отправятся в нужное место, подослал Сигюн с ядом, чтобы дракон, спрятанный в нем, смог обрести мощь, пересилив серебряное сияние дара Одина. Чтoбы правнуку было у когo зачерпнуть силу. А потом Сванхильд вытолкнули на лед, где её дожидались Один с Тором.
Как знать, может, Локи снова играет? Боги желают вернуться в этот мир и получить назад молот Тора. Локи хочет сына Нарви. Ему самому нужно решить, куда плыть – к Упсале или в гости к отфриду…
Харальд резко откинул покрывало.
Сванхильд даже не проснулась. Полотняная рубашка сползла с её плеча, одна рука лежала на подушке рядом со щекой.
Он растянулся на постели и несколько мгновений молча смотрел на жену. Золотистые ресницы были дремотно сомкнуты. Даже не подрагивали, как бывало, когда ей что-то снилось. Устала…
потом Харальд впился в оголившееся плечо жадным поцелуем. Подсунул руку под легкое тело, едва Сванхильд шевельнулась – и другой рукой придавил холмик груди.
– Харальд, – немного сонно сказала вдруг девчонка.
Он оторвался от плеча, на тонкой коже которого уже проступил красный след. Посмотрел на неё.
глядит-то как, подумала Забава. Из теней, наполовину укрывших лицо, серебряные глаза сияли резко, бликами. Губы подрагивали, словно ещё немного – и оскалится.
Потом она вспомнила, как аральд ей заявил – остальных разгоню попозже, хочу услышать, чтo скажут Асвейг с Гуниром…
Видно, еще что-то недоброе узнал, решила Забава. И спросила, не отрывая от него взгляда:
– Что-то случилось?
затем осторожно, кончиками пальцев, погладила его щеку. Желвак под кожей дрогнул в ответ на её прикосновение. От Харальда словно пахло напряжением – и угрозой. Давно она его таким не видела…
Считай, всю зиму.
Вести про Ёрмунгарда ей знать ни к чему, подумал Харальд. Сегодня девчонка наслушалась достаточно.
Но чтобы Сванхильд в голову не лезли мысли об Асвейг, он буркнул:
– Думаю – стоит ли доверять Гуниру?
И поймал её ладонь, бывшую так близко. Потерся щетинистой щекой о запястье.
Жена вскинула золотистые брови, тревожно вздохнула. Заявила внезапно:
– Ты нужен Гуниру. Иначе он не привез бы свейг.
И Харальд, откинувшись на подушку, уставился на неё.
Слова женщины, мелькнуло у него. Впрочем, кое в чем она права. Гунир явно хочет выдать дочь замуж за Ёрмунгардсона. За врага дочь не отдают. Правда, это может быть лишь приманкой. Наживкой, подсунутой для того, чтобы хозяин Йорингарда ему поверил…
Однако Упсала, о которой Гунир сам заговорил – это куш, ради которого можно рискнуть очень многим. Даже жизнью. Те, кто ходят в походы, все равно постоянно рискуют собой. Причем ради гораздо меньшего, чем богатый город с землями…
аральд выпустил запястье Сванхильд, коснулся золотистых волoс. Вытянул прядь, пропустил её между пальцев. Попросил негромко:
– Скажи еще что-нибудь.
Сванхильд задумалась. Заявила вдруг чуть виновато:
– Не хочу, чтобы ты женился на Асвейг. Но… но раз она тут, значит, Гунир считает, что ты победишь.
– Вот и ты начала говорить мне хвалебные речи, Сванхильд, - пробурчал Харальд.
– Я не хвалю, – серьезно заметила она. – Я говорю про Гунира. н хочет, чтобы ты женился на Асвейг. Это неспроста.
Харальд помолчал, глядя ей в глаза. Затем уронил неторопливо, без тени насмешки:
– Становишься женой конунга, Сванхильд. Понемногу, слово за словoм.
Она не засмущалась – лишь посмотрела удивленно и благодарно.
Ладонь девчонки, которую он отпустил, лежала на постели у его груди. И мысли текли…
О чем ещё мог умолчать Гунир? Его слова о кнорре, который будет дожидаться его с вестями, легко проверить – стоит только подплыть к Категату. И вряд ли Гунир в этом солгал. Если там ловушка, то Гунир с девками умрут первыми.
Получается, он мне пока что нужен, подумал аральд. Новости от человека, затаившегося в окружении конунга Ингви, не помешают.
И ради этого придется cтерпеть то, что Свальд женится на Брегге…
Харальд раздраженно выдохнул. Бросил:
– Хорошо пахнешь, дротнинг.
И, подхватив её ладонь, закинул себе на плечо. Облапил, ощутил, как мягко, сладко ткнулась ему в живот чуть выпуклая округлость у неё под поясом. Проворчал:
– Цветами… но мне больше нравилось, когда ты пахла мятой.
– В конце весны нарву, - пообещала Сванхильд, уже обнимая его. - И еще на зиму засушу, про запас – но летнюю мяту, которая уже зацвела. От такой запаху больше.
Харальд тихо фыркнул.
– Правильный ответ – пошлю рабынь, жена. Только вряд ли ты сможешь нарвать этой весой мяты. В Йорингарде ты не останешься, поплывешь со мной. В поход, дротнинг.
– разве так можно? – изумилась Сванхильд. – Ты ведь пойдешь воевать? И воины… вдруг смеяться будут?
Её губы были уже рядом,и полотно рубахи лишь мешало…
