– И милость Одина будет с ними. Если аральд посмеет сойтись с Готфридом в битве,то он увидит, как его люди начнут умирать у него на глазах – но не от ран. А в крепости перед этим разговором снова побывал тот старик, что приходил к умирающему Астольфу. Тот, после которого половина рабов Ингви умерла от какой-то болезни. Я условился со своим человеком – через десять дней после того, как я покину наши края, oн пoшлет мне вести о том, что нового случилось за это время в Упсале. Передаст их с одним торговца. Его кнорр будет дожидаться моего драккара в Категате, в условленной бухте…
Уж не Труди ли,дочка унира, тот человек, о котором он тут болтает, мелькнуло у Харальда. Свальд упоминал, что её вместе с Бреггой и Асвейг возили в Упсалу. Но замуж девку вроде не отдали… может, Труди оставили в доме Ингви, как наложницу?
Но она дочь конунга. Отдать не в жены , а в наложницы...
Впрочем, кто знает, о чем Гунир договорился с Ингви. Однако если сведения шведскому конунгу и впрямь передает его дочь , а Ингви об этом узнает – девку ждет страшная смерть.
Это не мое дело, хмуро решил Харальд под конец pаздумий. И негромко сказал:
– Спасибо тебе за важные вести, конунг Гунир. Значит, далеко мне не уплыть , а Ингви теперь дружит с Готфридом…
завтра с утра нужно сходить к отцу, подумал он. Спросил следом:
– Это все? Или ты опять о чем-то умолчал?
– Все, - быстро ответил Гунир. – То, что я рассказал при всех, знает любой человек в Упсале. Но то, что ты услышал сейчас, Игви сказал, беседуя наедине со своими конунгами. Теперь ты понимаешь, конунг Харальд, что нам с тобой следует поскорей отпраздновать свадьбу моей дочери и Свальда – а потом идти на Упсалу. Корабли Готфрида хуже наших драккаров, сами германцы не умеют ходить по морям – и они не уйдут далеко от берега. Так и будут болтатьcя рядом с землей. А драккары Ингви сторожат море возле Упсалы. Но я в тех краях знаю каждый пролив, каждый островок. Если пройдем по морю широким кругом, вдали от наших берегов, и подплывем к владениям Ингви не с запада, как он ожидает, а с востока – то за один день можно выйти к Упсале. Трoпок там достаточно, и лесов много. Правда, у тебя маловато людей, как я заметил. Но ты можешь положиться на два моих хирда. Отправляясь к тебе, я отобрал самых лучших, ветеранов многих битв.
– Благодарю тебя за такие слова, конунг Гунир, – буркнул Харальд. – А скажи, почему ты все-таки приплыл в Йорингард? Раз знаешь, что мои враги способны даже заморозить море там, где льдов никогда не видели?
– Мало ли кто чем хвастается, перепив эля, – спокойно заметил Гунир. – Уж сколько я перевидал за свою жизнь хвастунов, утверждавших, что они происходят напрямую от Одина – и не сосчитать. Если жрецы правы, и хозяин Вальхаллы так уж разгневан на тебя – почему он не послал своего сына, Тора Одинсона, чтобы тот прибил тебя молнией? Это и проще, и быстрей, чем дожидаться победы Ингви. В моем возрасте на многое смотришь иначе. Как на похвальбы одних конунгов,так и на дела их сыновей… а еще задумываешься над тем, что оставишь своим парням. Упсала – хорошее владение. Как раз такое, какое подошло бы Херварду, моему старшему. Ну и остальным, если мы победим, найдется что прирезать. А ты, насколько я знаю, пока что не проиграл ни одной битвы. Это посерьезнее, чем похвалы одного конунга…
– Я услышал тебя, конунг Гунир, – буркнул Харальд. - Что ж, свадьба – дело решенное. Только придется дождаться прибытия ярла Турле и Огера, родичей жениха. За это время, может,и у меня прибавится воинов. А пока доброй тебе ночи…
Он развернулся, зашагал ко входу на хозяйскую половину. Гунир, пробормотав:
– И тебе доброй ночи, конунг Харальд.
Затопал у него за спиной, идя туда же, куда и хозяин – к опочивальням.
Сванхильд спала. Мягко мерцал светильник, покрывало сбилось складками,из-под него высовывалась тонкая ступня. Золотистые волосы, которые она после пира так и не заплела, разметались по подушке…
И угрюмое недовольство, навалившееся после разговора с Гуниром, от которого Харальда подмывало оскалиться – и хоть бревно, да покрошить, благо секира, как всегда, под рукой – начало стихать. Сглаживаться.
Он прислонил рукоять секиры к одному из сундуков, принялся торопливо скидывать одежду. В ушах часто постукивало – но не от желания, сейчас не от него…
Ингви мог и не хвастаться. У богов есть Брисингамен, вороны Одина летают над миром – и ждать теперь следует чего угодно. Замерзшего моря, нового колдовства. А Ёрмунгард снова может уснуть, и любой из богов способен прийти в Йорингард в обличье человека…
дно хорошо – Сванхильд тогда опять обретет свою силу. Главное, чтобы он или родитель были поблизости.
Локи мог бы помочь, мелькнуло у Харальда. Но Локи сейчас в Йотунхейме. Как сказал родитель – дед собрался выторговать у богов своего сына, обращенного в волка. Сына, рожденного Сигюн, которая была верна мужу,даже когда боги его наказали. Другой их сын погиб – и кто его знает, на что готoв пойти Локи, чтобы получить живым хотя бы Нарви…
