– Вот я и дождался… – нахально, хоть и неровно, заявил Свальд. - Наконец-то сама меня раздеваешь! Даже просить не пришлось. Может, мне следовало раньше сходить на хольмганг?
Как есть дурень, сердито подумала Неждана, не отрывая глаз от раны. Но вслух ничего не сказала. Расстегнула пояс, стянула вниз распоротую ткань рубахи, открывая его живот. Спросила тревожно, посмотрев Свальду в лицо:
– Кровь изо рта у тебя пошла, как только ранили? Или уже после того? Сейчас, вижу, не идет…
– А ты что, и врачевать умеешь, Нида? - Свальд поднял руку, явно собравшись закинуть её за голову.
Но угол рта тут же болезненно дернулся, и руку он поспешно опустил.
– Любой знает – если кровь изо рта идет, и разводами, без пены, значит, желудок или кишки пропороты, - пробормотала Неждана.
А потом осторожно коснулась его тела под ребрами, повыше раны. Надавила на твердый живот, глядя Свальду в лицo и думая со страхом – если на губах снова выступит кровь, значит, рана глубокая…
– Рот я измазал сам, – бросил Свальд, уже без всякой игривости в голосе.
И его левая рука – оголенная, окровавленная – дотянулась до её бедра. Затем поднырнула в боковой разрез на платье. Пальцы погладили ягодицу, мягко, бережно, заставив ткань нижней рубахи скользнуть по телу…
– Измазал, чтобы все решили как раз то, о чем ты подумала, - заявил Свальд следом. – Будто мне пропороли кишки. Но Гейрульф подпортил только кожу, внутрь брюха лезвие не зашло. Зимовье было спокойное, я себе наел на пузе немалый жирок – так что порезало только сверху…
Снаружи вдруг громко завопили:
– Приветствуем тебя, конунг Харальд! И тебя, ярл Турле! И тебя, ярл Огер!
Неждана вздрогнула. Выпалила:
– Может, мне лучше уйти? Чтобы твой отец с дедом меня не увидели…
– Сиди!
Пальцы, гладившие её тело, вдруг сжались. Свальд вцепился в одежду, дернул, заставив опуститься на подогнутые колени. Буркнул:
– Я надеялся, что Харальд не притащит их с собой. Но мои родичи, похоже, настояли на свoем. Что ж, это мое дело, не его.
– Ρазве можно не пустить отца к сыну, если тот ранен? – тихо сказала Неждана. - И деда – как не пустишь? Только меня им лучше не видеть.
Потому что все началось из-за меня, мелькнуло у неё.
Но эту мысль она не высказала.
– Пусть посмотрят, – проворчал Свальд. – Даже если им это придется не по нутру… ничего, быстрей разозлятся, быстрей успокоятся. Γуниру они меня не выдадут.
По палубе уже грохотали тяжелые шаги. Потом кожаный полог приподнялся,и первым, пригнувшись, вошел Харальд. Следом, оттеснив его в сторону, в чулан шагнул Огер.
А Турле, даже не входя, забросил кожаную занавесь на крышу пристроя – и, сгорбившись, встал в ногах у внука. Яростно оскалился, поглядев на Неждану, заявил хрипло:
– Так это из-за тебя был хольмганг? Молись, чтобы Свальд выжил! Иначе я сам разделаю тебя на куски, как мужиков когда-то разделывал…
Огер промолчал, но ожег Неждану ненавидящим взглядом. Тут же нагнулся, подхватил ведро с факелом. И переставил его, притиснув к колену Нежданы – так, чтобы осветить живот сына.
Рука Свальда,так и оставшаяся под платьем Нежданы, пoгладила её по спине. Тут же выскользнула. А следом он сказал, негромко, отрывисто:
– Она здесь не причем. Ни одна девка не будет решать за меня, что мне делать. Ни эта… ни та, которую приволок сюда Гунир. И на пузе у меня не рана, а царапина. Но кроме вас, больше об этом никто не должен знать.
Огер все так же молча присел на корточки, потянулся к животу сына. Одной рукой резко надавил на кожу под раной, заставив её приоткрыться.
Сквозь кровавые сгустки проглянул бело-розовый жирок. Открылось дно неглубокого, но длинного пореза, темно-багровое от крови, из которой кое-где выступало блекло-красное мясо.
Рывок потревожил сосуды, успевшие схватится,и рана стремительно начала заплывать кровью. У Нежданы, видевшей все это, сбилось дыхание. Рука сама дернулась к запястью Огера…
Тот недобро глянул – и Неждана под его взглядом похолодела.
Но сквозь предательское, какое-то липкое осознание того, что перед ней – один из нартвегров, из хозяев, которые таких, как она, плетьми секут – сквозь все это вспышкой блеснула мысль.
Если отдерну руку, подумала она, все они это запомнят.
Понятно, что за глаза родичи Свальда всегда будут называть её рабыней – даже если пока не знают, как она к нему попала, все равно разведают обо всем рано или поздно.
Но склони голову теперь,и всегда будут глядеть, как на грязь под ногами. И конунг Харальд ей не поможет – у неё теперь начинается другая жизнь. Со Свальдом. А Огер ему отец…
Веди себя достойно, велел конунг Харальд.
– Поосторожней, - вроде и легко, с насмешкой, заявил Свальд.
Но голос был непривычно низким. Приглушенным.
– Ни к чему тревожить рану, ярл Огер, - ровно сказала Неждана. – Ярл Свальд и так потерял слишком много крови. А ему скоро в поход.
Она дотянулась до запястья Огера, вцепилась в рукав рубахи. Дернула, глядя в глаза Огеру – льдисто-голубые,так похожие на глаза Свальда…
– Осторожней, – снова сказал Свальд. И насмешки в его голосе прибавилось. – Если, конечно, ты хочешь, чтобы я позвал тебя на свою свадьбу.
