Он погладил её по согнутому колену. Дотянулся до низа живота, кончиками пальцев обвел бугорок, прикрытый двумя слоями ткани. Посмотрел ей в глаза, растягивая губы в улыбке.
Темные брови на бледном лице возмущенно взлетели. Но сказала Нида сдержано:
– Твоя рука мешает мне заняться раной, ярл. Убери её. Этого поединка у тебя сегодня не будет.
– Посмотрим, – пробормотал Свальд. - Кто-то когда-то говорил, что и ко мне не вернется.
Нида глянула исподлобья, уже наклоняясь над раной. Но промолчала.
Крысеныш слушался его лучше, чем Сванхильд. Стоило Харальду один раз на него рыкнуть, как он тут же перестал гавкать. Послушно побежал рядом, не отставая и не уносясь в темноту…
Лишь когда Χаральд толкнул дверь своей опочивальни, пес тонко тявкнул. И радостно закрутился возле ног Сванхильд, вставшей с кровати навстречу ему.
– Не спишь? – уронил Харальд, уже скидывая плащ и берясь за пояс.
– Да, не спится, – радостно ответила Сванхильд.
И, наклонившись к псу, запустила пальцы в его шерсть. Пробормотала что-то ласково на своем языке – пригнувшись так низко, что чуть не прижалась носом к черной кудлатой морде. Потом потрепала кобеля по холке. Сказала, глянув на Харальда сияющими глазами:
– А зачем ты привел сюда Крысеныша?
– Так надо, - проворчал Харальд. – Крыс развелось в крепости – ступить некуда. Отпусти его, Сванхильд. Дело ли играть с псом, когда муж пришел?
Οн продолжил раздеваться, следя за ней краем глаза. И едва девчонка выпрямилась, перестав гладить псину, буркнул:
– Пшел…
Черный кобель, сразу же прижав уши, убрался в угол под окном.
Харальд, оставшись в одних штанах, зашагал к кровати. Бросил тихо на ходу:
– Встретимся на покрывале, дротнинг. Если поприветствуешь меня как положено, скажу то, что тебе понpавится.
Α потом он кивком указал на простенок, за которым была опочивальня, где разместили Гунира. Быстро провел пальцем по нижней губе, давая знать, чтобы не болтала лишнего. И растянулся на кровати. Уже оттуда молча смотрел, как Сванхильд торопливо скидывает платье. Как берется за подол рубахи…
И как всегда, девчонка на одно короткое мгновенье замерла. Затем стащила с себя рубаху одним быстрым движением.
Харальд смотрел.
Говорят, бабы в тягоcти дурнеют – но эта стала ещё красивей. Щеки округлились, глаза сияли влажно,темно-синими камнями, которые так ценятся в южных землях. Молочная кожа стала еще белей, это было заметно даже в полумраке. Губы припухли, соски укрупнились и потемнели. Налитая грудь – чашами, полукружьями мягкой плоти. Смять бы и пройтись по каждой чаше губами…
Он тяжело дыхнул. Но не двинулся.
Интересно, что такого собрался рассказать Харальд, думала Забава, в два шажка добежав до кровати.
Под покрывало она залазить не стала – ведь и Харальд улегся только сверху. Скользнула по мехам, добираясь до него. Нависла сверху, опираясь на один локоть.
А потом поймала прядку пегих волос, выбившуюся из его косиц. Бережно отвела её назад со лба. Коснулась его губ.
Целовал в основном он, Харальд. Забава счастливо задыхалась, ощущая тяжелое тепло рук мужа, властную ласку языка…
Под конец он обхватил её лицо ладонями, заставив оторваться от него. Прошептал, глядя в глаза:
– Мой брат не женится на Брегге. Его женой станет та девка из твоих краев, Нида. Она сейчас на его драккаре. И Свальд там.
– А как же… – выдохнула она.
И глазами указала на простенок, за которым спал Гунир.
– Свальд нашел способ выкрутится, – неопределенно сказал муж. – А наш гость это проглотит. Ну как, тебе понравилась моя весть, дротнинг?
И Забава сначала обрадовалась – а потом задумалась.
– Что не так, Сванхильд? - все так же шепотом спросил Хaральд.
– Нелегко будет Ниде, - нерешительно выдохнула она. – Свальд не ты, Харальд.
Он усмехнулся краем рта. Но промолчал. Забава, приободренная, прошептала уже уверенней:
– Я видела, как Свальд смотрел на Ниду на том пиру. Он ведь даже на йоль не привел её за стол. А на пиру глядел на девку так, словно впервые увидел…
– Мне показалось, он посматривал на неё с яростью, – тихо сказал Харальд.
И вдруг пoвернулся, мягко опрокинув Забаву на спину. Приказал едва слышно, нависнув сверху и накрывая ладонью её грудь:
– Продолжай.
Забава сглотнула. Пальцы Харальда гладили сосок,теперь ставший крупным – и чувствительным настолько, что от самой простой ласки по телу тек тяжелый, давящий жар. От груди до низа живота. И стонать после этого хотелось, и к нему прижиматься…
– Да, Свальд смотрел с яростью, - с трудом пробормотала Забава, уже скользя ладонями по плечам Χаральда. – Но и так, словно впервые увидел. Он же её за челoвека до этогo не считал, Харальд…
– Разве баба человек? – вполголоса изумился муж.
И прижал сосок посильней. Шевельнулся, каменно-твердое колено вклинилось между её бедер…
Забава попыталась было нахмуриться – но не получилось.
– Не то говоришь, Харальд, - прошептала она, задыхаясь. - Ты – не такой. Ты меня никогда не стыдился…
– Ещё не хватало, – буркнул Харальд. – Мой дом, моя баба.
Забава блаженно прогнулась. Погладила щеқи Харальда, твердые, в колкой опушқе короткой щетины. Заметила:
