Асвейг, прежде чем ответить, сладко, по-кошачьи потянулась. И, закинув руки за голову, поправила Бреггу с легкой улыбкой:
– Не наглость, а смелость. Я вдруг поняла, чего у меня никогда не было…
– Не считая первой брачной ночи? – оборвала её сестра.
Асвейг поморщилась.
– Не перебивай. Не было и не будет… а первая ночь у меня все равно случится. Правда, не знаю, понравятся ли мне объятья Харальда. Нет, я говорю о том, что в моей жизни вряд ли произойдет. Мне никогда не предложит на пиру свой нож нахальный выскочка. Не боящийся ничего – ни гнева моего отца, ни кого-то ещё…
– Значит, он уже нахальный выскочка? – лукаво заметила Брегга.
– Он смелый, но нахальный выскочка. - Αсвėйг вздохнула. – А в твоей жизни это, возмoжно,и случиться, сестра. Ярл Свальд не сын Ёрмунгарда. К тому же, как мы видели, в ярости он поступает неразумно. Если Свальд погибнет, ты останешься вдовой. Заживешь в его доме, заведешь себе воинов для охраны поместья. И, возможно, снова выйдешь замуж.
– Я не хочу остаться вдовой, - улыбнувшись, бросила Брегга. - Мне нравится Свальд.
– Тогда осталось лишь сделать так, чтобы он на тебе женился. - Асвейг живо повернулась к сестре, подперла голову рукой. - А учитывая, что удалось узнать Гудфинне… надеюсь, эту Ниду ты не собираешься жалеть?
Брегга скривилась.
– Ни эту, ни других Нид, что могут у него появиться.
– Вот и хорошо, – мягко сказала Асвейг. – Тогда пусть с ней случиться то же, что и со здешней дротнинг. Хорошо, что даже в наших краях люди мало что знают о воргамор. А тут, я полагаю, о них и вовсе не слышали.
Брегга приподнялась на локте, кинула взгляд за изголовье, в сторону двери. Предупредила:
– Сюда идет Гудню. И от неё тянет хитростью.
– Сейчас будет возмущаться – и пообещает, что теперь нас будут охранять, - тихо пробормотала Асвейг. - Забеспокоилась родня дротнинг…
– Пусть сторожат, - равнодушно обронила Брегга.
А через пару мгновений в опочивальню и впрямь влетела Гудню. Заявила громко с порога:
– Я видела, как отсюда вышел Гейрульф! Он вас не побеспокоил?
Брегга, быстро сев на кровати, качнула головой. Αсвейг, по-прежнему лежавшая, молча улыбнулась – благо изголовье кровати прикрывало её от глаз Γудню.
– Мне он сказал, будто ошибся дверью, – продолжала жена Болли. - А сам в нарядной рубахе! Я ещё пожалуюсь Кейлеву! К дочкам конунга любой может зайти со двора… мало ли о чем начнут болтать люди!
– Конечно, - холодно согласилась Брегга.
Асвейг опять промолчала.
От Сванхильд Харальд ушел не скоро – и ушел в раздумьяx.
Девчонка и Кейлев, с одной стороны, начали своевольничать. А с другой – случись что-нибудь с ним самим…
Тогда Сванхильд придется полагаться лишь на себя – да на отца.
Но с Кейлевом все равно нужно поговорить, решил Харальд, шагая по тропке, ведущей к воротам.
А через несколько шагов он уже разглядел вход в женский дом. И Кейлева с парой воинов, стоявших перед дверью.
Значит, старик уже управился, подумал Харальд. Подозвал к себе Кейлева взмахом руки, распорядился, едва тот подошел:
– Пойдем проверим кладовую…
– Дальнюю, – понятливо сказал Кейлев. – Вон та тропка, конунг, ведет как раз к ней.
Харальд, не говоря ни слова, свернул на стежку.
Кейлев привел его в сарай, где хранилось оружие, после пересчета общей добычи доставшееся конунгу. Вдоль стен висели щиты, окованные железом. Тут и там стояли составленные в снопы копья и дротики. В двух ларях небрежно, грудой, оказались навалены мечи, отдельно, на распялах, висели кольчуги…
Скудный свет лился из двух окошек, прорубленных в стенах возле входа. Железо мутно,тускло поблескивало.
– Рассказывай, – приказал Харальд, останавливаясь возле ларя и вытягивая оттуда один из мечей.
А потом, когда Кейлев замолчал, швырнул его обратно. Заметил, беря уже следующий:
– Вот на этом – ржа у рукояти. И на том была.
– Ничего, – отозвался Кейлев. - Тут, в этом ларе, валяются клинки, которые наш кузнец отобрал для перековки. Все не наши, не из наших мест. Кузнец сам попросил, чтобы их не смазывали. Сказал, что недавно придумал одну хитрость. Теперь хочет, чтобы ржавчина сначала выела из мечей дурное железо, оставив лишь доброе. Такое, что рыжей коростой покрывается не сразу. Обещал, что к осени будут новые клинки – такие, что не сломаются, приняв удар чужого клинка…
– Значит, ржа в первую очередь выедает дурное железо, – проворчал Харальд, бросая меч обратно в ларь. – С людьми так же. Передай кузнецу – если ему так нужна ржавчина, пусть закопает эти клинки в землю у какого-нибудь ручья. Так у него дело пойдет быстрей. А дочки Гунира, выходит, сообразили, что Гейрульф неспроста завернул к ним. Скажи, Кейлев, как ты собрался использoвать цепь, о которой разговаривал со Сванхильд? В опочивальнях женского дома шаг сделаешь – и упрешься в стенку. Соглядатая там не спрячешь.
– Α под кровать, - с готовностью ответил Кейлев. – Я бы подождал, пока девки куда-нибудь выйдут,и засунул бы Ниду под кровать. И рядом, и не наткнешься. С порога, если цепь будет, её тоже не заметят.
Харальд глянул на него с прищуром – и помолчал пару мгновений. Затем объявил:
