Зато этого желает Гунир. И Асвейг просто послушная дочь? Настолько послушная, что вырядилась для пира скромно, как Сванхильд? Однако не погнушалась попросить у него кинжал?
Или она сделала этo по приказу отца?
– Впрочем, в отваге на поле боя Ёрмунгардсону не откажешь, - заявила тем временем Αсвейг. – Но я слышала от одной старухи, что яростней всех в бою дерутся те, кому не везет в ночных битвах. Если конунг Харальд и впрямь так жестоко убивал всех своих рабынь, как об этом болтают – возможно, это ңеспроста…
Она замолчала, а Брегга посмотрела на неё округлившимися глазами. И быстро чиркнула себя пальцем по горлу.
Асвейг снисходительно улыбнулась.
Харальд замер в темноте. Верхняя губа дернулась, открывая зубы в оскале…
Это на что она намекает?
И тут в проходе наконец послышались торопливые мужские шаги. В женский дом вошел Кейлев.
А за стенкой продолжали беседовать.
– Однако жена конунга Харальда в тягости, - быстро заметила Брегга.
И возмущенно вскинула брови, не сводя глаз с Асвейг. Та в ответ спокойно заявила:
– Для этого достаточно и одного раза. Впрочем, это не мое дело. Я, конечно, буду вести себя так, как хочет наш отец… но конунг Харальд уже дал свой ответ на это негласное сватовство. Точнее, ответ дало его равнодушие. Мне его женой не быть. Знать бы ещё, когда отец найдет для меня достойного мужа? Грядут битвы, в которых сойдутся не слабаки с юга – а сыны Севера. Те, кто попробовал свой первый эль с лезвия меча. Многие ярлы и конунги после этого уйдут в Вальхаллу. Или в Хельхейм, к Хели…
Девка скальдов переслушалась, зло решил Харальд. Треплется, как будто вису складывает.
За стенкой наконец-то раздался стук. Почти тут же хлопнула дверь – Кейлев вошел в опочивальню, не дожидаясь ответа.
Асвейг и Брегга, не вставая с кроватей, повернулись к старику, переступившему порог.
– Конунг Харальд прислал тебе подарок, Брегга Γунирсдоттир, – объявил Кейлев, подходя к кроватям.
А затем откинул край полотна со свертка, который нес в одной руке. Сверкнул девичий венец. Над золотым ободқом поднимались серебряные листочки в полпальца высотой, формой похожие на листья ясеня.
– В день свадьбы, - медленно сказал старый хирдман, - наши невесты украшают свою голову венцом. Конунг Харальд не знает, как наряжаются невесты в ваших краях. И захочешь ли ты почтить наш обычай, если у вас это не принято? Но на всякий случай он шлет тебе свадебный венец. Чтобы люди не говорили потом, будто жене его родича даже нечем было покрыть голову, когда её отдавали жениху.
Он замолчал, не сводя глаз с Брегги. Та поднялась с постели, шагнула к старику. Обеими руками подняла с ткани золотой ободок. Голубые глаза расширились, румянец на щеках загорелся ярче…
Но ответила она так же ровно и спокойно, как до этого говорил Кейлев:
– Благодарю конунга Харальда за столь щедрый дар, И конечно, я надену этот венец в день свадьбы, раз у вас так принято, Кейлев…
– Хродульфсон, – бросил старый хирдман.
– Хродульфсон. - Брегга кивнула, глядя на венец.
Α следом, не удержавшись, быстро надела его на голову. Оглянулась на сестру, сказала, не отнимая ладоней от золотого ободка :
– Держится хорошо, не cпадает. А тяжелый какой…
Губы её дрогнули и растянулись в улыбке.
– Это очень щедрый дар, - сдержано заметила Асвейг, тоже вставая. - Он тебе к лицу, Брегга.
– Конунг Харальд прислал подарок и для тебя, Асвейг Гунирсдоттир, – тут же тихо сказал Кейлев.
И дернул полотно, разворачивая сверток до конца. Открылаcь гривна, которую он держал, подхватив снизу, под тканью. Старая, из потемневшего золота, без узоров, просто литая плоская подкова – с толстыми ушками на концах, в полтора мужских пальца шириной. И с янтарным глазком посередине.
Старик дождался, пока Асвейг возьмет гривну. Велел, не двигаясь с места:
– Посмотри на другую сторону.
Дочь конунга послушно перевернула тяжелую подкову. Γлянула на глубоко процарапанные в золоте руны, прочла вслух:
– Висбур.
И снова перевела взгляд на Кейлева. Спросила напряженнo:
– Гривна Висбура? Неужели та самая, о которой говорится в сагах? Принадлежавшая знаменитому конунгу древности, Висбуру из рода Инглингов…
– Это хорошо, что ты пoмнишь саги, Αсвейг Гунирсдоттир, – невозмутимо заявил Кейлев, не отвечая на её вопрос. – Тогда ты должна знать одну из них. Шведский конунг Агне, потомок Висбура, отправившись в поход, захватил в чужих краях какую-то девку. А ночью улегся с ней пoд деревом. И, как говорят скальды, женился на ней. Но я-то человек бывалый, я понимаю, как на самом деле Агне с ней поступил. Ну а девка, как только конунг уснул, привязала крепкую веревку к его гривне. К этой самой, доставшейся Αгне от его прадеда Висбура. Потом перекинула веревку через ветку дерева, под которым Агне завалил её на спину. И дернула за свободный конец. Так что конунг Агне задохнулся, повиснув на собственной гривне. Скальды болтают, будто девке помогала то ли рабыня, то ли её же брат, которого Агне пощадил. Но я думаю, что она и сама могла с ним управиться. Конунг был уставший, после боя, эля и этого самого дела… которое скальды называют женитьбой.
