Я обрушился на всю толпу разом, сбив с ног троих, и в течение нескольких секунд малость придушил их, а затем отдубасил до бессознательного состояния. Остальные не решались стрелять из опасения угодить в своих же приятелей, покуда мы вчетвером плотным клубком катались по земле. Поэтому они просто сгрудились вокруг и принялись колотить меня по голове рукоятками револьверов, но я с ревом вскочил на ноги, словно медведь среди своры шелудивых псов, схватил еще четверых и сдавил их так, что у них затрещали ребра. Во время этого процесса с них посваливались маски, под которыми, разумеется, оказались физиономии подручных Биссета.
В этот момент кто-то ткнул в мою ногу охотничьим ножом; такое подлое поведение взбесило меня окончательно. Я швырнул тех четверых в толпу остальных и принялся месить кулаками направо и налево, каждым ударом сшибая с ног одного или двоих, и так продолжалось до тех пор, покуда я не заметил валявшуюся на земле ось от фургона. Но едва я наклонился, чтобы поднять ее, как какой-то подлец накинул мне на голову толстую куртку, совершенно ослепив меня, после чего человек шесть или семь разом прыгнули мне на спину. Почти сразу же после этого я споткнулся об парня, которого сам только что сбил с ног, и лицом вниз шлепнулся на землю, после чего вся шайка с большим воодушевлением принялась прыгать у меня на спине, норовя повредить своими сапогами что-нибудь существенное.
Все еще ничего не видя, я на ощупь пошарил вокруг и схватил-таки одного из негодяев и подтащил его поближе, чтобы сподручнее вцепиться зубами в его ухо. И я бы наверняка откусил это мерзкое ухо с первой попытки, если б мне не помешала все еще находившаяся на моей голове куртка. Но все же, ежели судить по тем поистине душераздирающим воплям, какими оглашал округу подлый бандит, я потрудился на славу.
Предпринимая одно отчаянное усилие за другим, ему удалось-таки вырваться. Негодяй, завывая, отбежал в сторону и, к счастью, утащил с собой проклятую куртку. Тогда я наконец стряхнул с себя всех остальных и, несмотря на все жалкие потуги мне помешать, поднялся на ноги, крепко сжимая ось от фургона в своих руках.
Ось от фургона — отличное, очень удобное оружие; его всегда так приятно иметь под рукой во время доброй драки, а вдобавок ко всем своим остальным достоинствам оно полностью деморализует противника. И хотя та ось, которая досталась мне на сей раз, оказалась страшно непрочной и разлетелась вдребезги после четвертого или пятого удара, дело было уже сделано. Те из мерзавцев, какие еще были в состоянии двигаться, бросились врассыпную, да так, будто их черти кусали за пятки, полностью оставив за мной поле недавней битвы, сплошь усеянное стонущими и кошмарно ругающимися телами своих менее удачливых соучастников.
Некоторые высказывания этих жалких типов были поистине отвратительными, но я решил не обращать на них внимания. Весь во власти охватившего меня бешенства, я решительно направился к конторе шерифа, находившейся всего в нескольких сотнях ярдов от тюрьмы. Едва обогнув угол здания проклятой тюряги, я вдруг нос к носу столкнулся с какой-то смутно различимой в ночной тьме личностью, которая крадучись пробиралась сквозь заросли кустов, сопровождая свои движения странными звякающими и лязгающими звуками. Не успел я как следует разобраться, что к чему, этот чудак изо всей силы огрел меня здоровенным железным прутом, и я повалился на землю, увлекая за собой нападавшего. Слегка придушив очередного подлеца, я принялся колотить его головой об землю и колотил до тех пор, покуда из-за облаков не выглянула луна, осветив призрачным светом украшенную изрядно всклокоченной бородой физиономию старика Абеда Рэкстона!
— Какого дьявола?! — недоуменно сказал я, обращая свой вопрос разом ко всей Вселенной. — Что у вас тут, в Монтане, все разом рехнулись, что ли? Зачем вы нарушили мой сон, пытаясь отправить меня на тот свет?
— Я ничего такого не делал, ослиная ты башка! — возмущенно зарычал Абед, едва к нему вернулся дар речи.
— А что ж ты тогда такое делал когда лупил меня по голове железным ломом? — едко поинтересовался я.
— Но откуда мне было знать, что это ты? — ответил он, поднимаясь на ноги и отряхивая пыль и грязь со своих штанов. — Я подумал, что впотьмах налетел на здоровенного гризли. Что ж еще может подумать человек, когда на него из темноты ломится по кустам такая махина? Тебе как, здорово досталось? Ничего нигде не сломано?
— Не-а, — сказал я. — Пустяки. У меня никогда ничего не ломается. Слушай, я ведь уже говорил тебе, что согласился посидеть в тюряге, решил оказать услугу этому недотепе Джонни. А как отплатил мне за добро этот сын Велиала? Подлец сговорился с дружками Биссета устроить так, чтобы меня вздернули! Идем со мной. Я намерен прямо счас взять у этого вонючего скунса небольшое интервью!
В общем, отправились мы с Рэкстоном к шерифу. Дверь оказалась открытой, на столе догорала свеча, но самого Джонни поблизости не оказалось.
