Реймон судорожно оглядывал темное болото. Оттуда ли донесся рев? Он не мог сказать точно. Из-за растущих вплотную друг к другу деревьев было очень трудно распознать, откуда шел звук. Даже уханье совы, казалось, раздавалось одновременно со всех сторон.
Постепенно Реймон оправился от страха и сделал шаг. И сразу же остановился. Куда ему идти? Обратно к полям – невозможно. Он знал, что ожидало его там: мертвая тишина, лицо, такое же неподвижное и пустое, как и у Пилар. Или же стражники Солмака. Нет. Он не был к этому готов. Тогда вперед? В темные глубины болот, где, как рассказывали деревенские старожилы, даже почва колышется под ногами?
Словно кто-то невидимый услышал его тайные мысли… Реймон вдруг почувствовал сильный толчок в промокшей земле: один… другой… третий… Будто бы сама земля отвечала неведомым шагам. Реймон судорожно оглянулся, но он смог разглядеть лишь все те же искореженные силуэты деревьев. Те же серебряные пятна лунного света, те же хлопья тумана, зловеще поднимающиеся между стеблями и листвой.
– Луан? – осипшим голосом прошептал он. – Луан, ты пришел за мной?
Земля вновь содрогнулась. Реймон зажмурил глаза и задрожал всем телом, ожидая самого ужасного. Но когда после бесконечно долгой паузы ничего не произошло, он осмелился чуть-чуть приоткрыть веки и увидел, что вокруг все по-прежнему. Лунный свет лежал как и раньше, странные очертания деревьев точно так же зловеще стояли вокруг. Или почти так же? Он открыл глаза пошире. Одно из деревьев выглядело не таким, как другие. Реймону даже показалось, что раньше его на этом месте вообще не было. Он встряхнул головой в надежде, что наваждение исчезнет. Но когда он снова взглянул туда, дерево шевельнулось и подошло поближе. Земля содрогалась в такт шагам.
Реймон хотел повернуться, побежать… и не мог. Прямо над его головой послышался высокий звук, мягкий, похожий на утренний ветер, шелестящий по листве. Он взглянул наверх и увидел два бледных полумесяца. Два! На него глядели глаза. Из мрака нависало лицо. Это лицо было таким ужасным, что Реймон отчаянно завопил, и вопил долго, бесконечно… Тяжелая ветка надломилась, опустившись вниз, и оказалась рукой. И тут эта рука легла Реймону на голову, ероша волосы.
На этот раз он сорвался с места и побежал во тьму, не разбирая дороги. Какие-то стебли как петли хватали его за руки и за ноги. Клейкая паутина прилипала к лицу, когда он продирался сквозь деревья. Трясина затягивала его, грозя поглотить. Но Реймон продолжал бежать, нарушая мертвую тишину болота. Вдруг он грохнулся в какой-то пруд, покрытый толстым слоем мерзкой тины. Мгновенно оказавшись под водой, Реймон пошел ко дну, барахтаясь в холодном скользком иле.
Он вынырнул, отплевываясь, судорожно глотая воздух, и чудом ему удалось вцепиться в виноградную лозу, которая свисала над ним. Она натянулась, но выдержала, и Реймон подтянулся… Он почти уже вылез на твердую землю… Не успел Реймон обрадоваться, что спасен, как что-то обвилось вокруг его кисти и полезло дальше. Какие-то толстые петли с силой захлестнули его поперек груди и принялись сжиматься, явно намереваясь задушить. Луна, словно равнодушный глаз, взирала на его страдания.
– На помощь! – попытался крикнуть Реймон, но петли мертвой хваткой впились в грудь, и вместо отчаянного крика послышался лишь едва слышный хрип.
Реймон уже не мог вздохнуть, и перед его глазами поплыли кровавые круги. Продолжая отчаянно бороться, он понимал, что через минуту задохнется, но все же нанес последний бессильный удар. Он не принес никакого результата, и последнее, что мальчик видел перед собой, были собственные скрюченные пальцы.
Он почти потерял сознание. Вся его жизнь, казалось, погружалась в пустоту. Реймон истратил все силы в бесплодной борьбе, и уже готов был сдаться и уйти в эту страшную пустоту, как вдруг что-то резко дернуло его вверх и сильно встряхнуло.
Как сквозь пелену он чувствовал, что его руки и ноги беспомощно болтаются, словно тряпочные. Самым удивительным было то, что вся его ярость и отчаяние преобразились в одно сладкое чувство освобождения. Безжалостные петли ослабили свою хватку и, наконец, освободили Реймона совсем. И пока он все еще продолжал жадно хватать ртом воздух, сильные руки осторожно опустили его на землю.