В артельскую жизнь Лёнька втянулся быстро и без особого труда. Правда, "пахать" здесь пришлось даже больше чем на зоне, но, Иваныч в нём не ошибся, работы он не боялся, тем более на воле и на себя. Как он сразу отметил, отличия от зоны, конечно же были, но они были не значительными. Там и здесь был "сухой" закон, а где нет водки и нет баб, у мужиков меньше поводов для конфликтов. Вся их агрессия и кипучая энергия направлялась на работу. Здесь в артели, так же как и на зоне, были свои блатные, и они тоже не работали. Только эти "блатные" отличались тем, что все они были приняты в артель по блату и на блатные должности. "Трудак" у них, как правило, был с повышающим коэффициентом и в итоге, зарплаты у них были гораздо больше, чем у простых старателей. И ещё одно, не менее важное, отличие от зоны он ощутил непосредственно на своих, съеденных мошкой, интимных местах, поскольку по крайней нужде зачастую приходилось "нырять" в кусты.
Конфликты, конечно, иногда были но они, как правило, были связаны с тем, что кто-то, по мнению других, начинал откровенно "косить" от работы, или как говорил Иваныч, - "садился на мыло". Редко, но случались и пьянки. С такими расставались без сожаления. Их, как здесь говорили, "садили на крыло" т.е. либо нужно было улетать домой, либо попытаться приткнутся в другую артель. Но сделать это, посреди сезона, было не просто, таких, как правило, уже никуда не хотели брать. Им выплачивали не большое пособие, и то, из него вычитали деньги за еду.
Лёнькин напарник, Бобыль, был вечный старатель, как он сам говорил: - У меня нет ни жены, ни тёщи, ни дома, ни собаки, всю жизнь по артельским "бичарням" ошиваюсь. - Узнав, что Лёнька родом из Сибири, он рассказал ему, как несколько лет тому назад работал в артели, в объединении "ЕНИСЕЙЗОЛОТО".
- Я там на ДЭТе, (марка бульдозера) толкал пески под монитор. Жара там у вас, в Сибири, градусов под 40 стояла, и хоть ДЭТ был без крыши, в карьере всё равно дышать было невозможно, да вдобавок ещё тайга кругом горела. Мимо нас, частенько, то сохатые, то медведи пробегали, от огня и дыма спасались. Нас спасало то, что мы вокруг участка весь лес завалили, да то, что речка нас от горевшей тайги отделяла. И тут, как раз перед обедом, врезал такой ливень, вот точно, как из ведра полилось. Я рванул бегом под навес, там у нас столовая была, другие мужики тоже туда рванули. И чтобы не терять время даром, повар покормил нас обедом. Кстати, повар у нас был знатный мужик, раньше работал шефом в одном известном московском ресторане, такими блюдами нас потчевал, пальчики оближешь.
В общем, дождь полил где-то час и так же резко, как и начался, так и закончился. Видно Бог услышал нас, пожары притушил, а то от дыма уже глаза слезились, и дышать сразу легче стало. Подхожу я к своему ДЭТу, смотрю, возле гусеницы лежит, на белом как манка песке, камень, размером с куриное яйцо. Я поднял его, нет - не камень: - Мать твою! Самородок! - честно тебе скажу, я чуть в штаны не наложил. Первое о чём подумал, - быстро прячь его в карман, пока ни кто не видит. Но потом, Слава Богу, хватило ума этого не делать.
Золото там было мелкое, в основном как песок да мелкие семечки, но зато высшей пробы, а тут такой, здоровенный самородок. Отнёс я его начальнику участка в вагончик, положили на весы, почти на 250 граммов он потянул. Наш участок самый богатый на золото был, до нас там никого не было, кругом было сплошное болото и в старину старатели туда попасть не могли. Хотя в округе они все речки перешерстили, мы видели их шурфы и отвалы, и удивлялись, как они вручную, да на лошадях такие объёмы перелопачивали. Летом на участок можно было попасть только на вертолёте, продукты нам закидывали раз в 10 дней, когда прилетали за золотом инкассаторы.
Стройматериалы, ГСМ, в общем всё, что было нужно, мы старались завезти по "зимнику". - Тут Бобыль рассмеялся, вспомнив, как однажды зимой, ему пришлось дежурить на участке, где через зимник протекал не большой ручей.
- Летом этот ручеёк, - рассказывал он Лёньке, - перешагнуть можно, а зимой в мороз, он так "закипал", что его на "Урале" проехать не могли. Мы там по очереди дежурили, по 2 дня жили в вагончике, возле него, костры жгли да ломом русло долбили, чтобы вода уходила. На второй день, утром, я проснулся, затопил печку в вагончике, хлебнул "чифирьчику" малость и пошли мы с собачкой "накипь" долбить.