Себ провел ладонью по ее волосам, положил руку на спинку ее стула и наклонился так, что их лица оказались очень близко. Она скрестила руки на груди и самоуверенно изогнула бровь.
– Пытаешься меня смутить? Когда мне было десять, у тебя ничего не получалось. Почему считаешь, что выйдет сейчас?
– Мне интересно, у тебя по-прежнему приятный вкус и запах?
– Тебе этого никогда не узнать. – Роуэн оттолкнула его и немного отошла. – А теперь вернемся к делам. Если я попрошу о помощи, сколько это будет стоить?
– Что?
– Твои навыки. За еду и крышу над головой я плачу помощью по дому.
Себ взглянул на гору посуды в раковине:
– Не то чтобы ты много сделала.
– Дай мне отдохнуть! Я все сделаю. Так сколько ты хочешь за помощь?
– Мы что-нибудь придумаем, – расплывчато пообещал Себ.
– Меня такой ответ до чертиков пугает. Ты, как обычно, сумел вывести меня из себя, так что мне надо уйти. Пойду в магазин, а то в доме есть нечего.
– Хочешь, пойду с тобой?
– Я уже давно сама хожу по магазинам. Думаю, как-нибудь справлюсь.
Роуэн придала голосу ровный бесстрастный тон, но на скулах виднелись два одинаковых пятна румянца. Себ улыбнулся. Ее грудь порозовела, соски выступали под рубашкой. Мозг и губы, может, и возражали против идеи переспать с ним, но тело явно не против. Себ знал: если притянет Роуэн сейчас к себе, долго ее убеждать не придется.
Только вот он предпочел бы, чтобы она хотела этого и разумом, и телом. Он не хотел, чтобы она сожалела, считала, что ее принудили. Роуэн никогда не играла честно.
– Деньги. Я не могу идти в магазин без денег, Эйнштейн, а у меня совсем ничего нет.
«Точно! Соберись, Холлис!»
Себ достал бумажник и дал Роуэн пачку купюр.
Он понятия не имел, сколько там, да это и не имело значения. С деньгами все просто. Люди. Люди – вот что сбивало его с толку.
– Ключи? – потребовала она.
– От чего?
– От твоей машины. Или ты думал, покупки из магазина я повезу в корзинке на руле велосипеда?
– Ни за что не позволю взять мою драгоценную машину. Вот пульт от гаража и ворот и ключи от машины Яс. Возьмешь ее.
– Я не могу ехать на машине Ясмин!
– Это моя машина, Ясмин берет ее, когда едет по делам, чтобы не помять свою. – Себ бросил ключи, Роуэн поймала.
Их взгляды встретились, вспыхнул электрический разряд. Только на этот раз, черт побери, не только от сексуального желания и первобытного импульса.
В ее восхитительных глазах светился разум, у нее острое деловое чутье и талант находить произведения искусства. Физическое влечение к ней само по себе раздражало. А тянуться разумом – все равно что напрашиваться на неприятности.
Себу тем не менее приходилось бороться с желанием прижать Роуэн к себе и сделать своей. Он уперся кулаками в бедра и глубоко вздохнул от разочарования. Нужно все обдумать, объяснить влечение к ней. Попытаться выяснить, откуда импульсы, требовавшие раздеть ее. Себ верил в рациональность, необходимость анализировать то, что не понимал.
А он не понимал, что с ним происходит, когда дело касалось Роуэн. Надо бы разобраться с непредсказуемыми губительными импульсами, которые возникали, лишь только в комнате появлялась она. Как импульс раздеть ее, перегнуть через спинку стула и…
О боже! Вокруг одни проблемы!
– Ладно, скоро буду. – Роуэн неуверенно посмотрела на Себа и вылетела из кухни.
Он стиснул спинку стула и уронил голову. Что с ним не так? Он никогда не сходил с ума из-за женщин, никогда не терял над собой контроль. Секс важен. Он это любит. Но всегда может отойти в сторону. Всегда.
До недавних пор. До Роуэн.
Она вернулась в его жизнь меньше двадцати четырех часов назад и уже перевернула все с ног на голову. Он содрогнулся от ужаса, представив хаос, который она могла создать в ближайшем будущем.
«А он по-прежнему меня бесит», – думала Роуэн, направляясь к отделу со свежими фруктами.
«Моя часть А войдет в твою часть Б…»
Эти слова гремели у нее в мозгу. Глупая фраза, от которой пробудилось желание, закружилась голова (боже, словно героиня исторического романа, самое подходящее описание) и захотелось прижаться губами к этой сардонической ухмылке.
Роуэн никогда не хотелось прижиматься – прижиматься? – к чьим-то губам, а теперь, вопреки законам Вселенной, не терпелось познать вкус Себа. Собранная, спокойная, мудрая, она не могла поверить в то, что будет вести себя как возбужденный подросток, готовый вот-вот свалиться к его ногам влажной, стонущей, глупой кучей, захлебывающейся слюной.
Это унизительно. Нет, правда!
Откинув прядку с лица, она надула щеки. Зазвонил мобильный, она от радости едва не подпрыгнула.
– Ро? Милая? – Голос лучшей подруги донесся сквозь многокилометровые помехи.
– Почему ты не в Кейптауне, когда так нужна мне? В кои-то веки я вернулась, а тебя нет, Калли!
– Извини, дорогая. Меня задержало обстоятельство ростом метр восемьдесят пять с проникновенными зелеными глазами. А еще мне нужно встретиться в Лос-Анджелесе с дизайнером, но он может только на следующей неделе. Или через неделю.
– Так себе предлог.
– А ты почему вернулась и как?
– Долгая история.
