Он так пахнет… мужчиной. На языке вкус кофе…
— Руки… — велит хрипло.
Вскидываю вверх руки. Денис стаскивает с меня топ, и через секунду мой напряженный сосок оказывается у него во рту. Руки сжимают талию до боли.
— У… у тебя есть презервативы? — почти рыдаю я.
Он твердый. Опять. Между моих ног пожар!
— Блять, в пяти цветах. Выбирай любой! — рычит Фролов. — Может мне сразу три надеть?
— Я хочу сама…
Опустив руку, глажу его через штаны.
Он наполняет ладони моей грудью. С диким голодом в глазах взвешивает и обводит большими пальцами соски. Впивается пальцами в мою спину и тянет их вниз от плеч до пояса штанов, подаваясь бедрами мне навстречу.
Я потрошу карманы его штанов и в правом нахожу пакетик.
Денис приподнимает бедра и приспускает штаны вместе с трусами.
Его твердый член выскакивает наружу и прилипает к плоскому животу.
У меня в глазах троится от этой картины и от тонкого интимного запаха его тела.
Он помогает мне вскрыть пакет. Вскрывает его сам, дернув за край зубами, и передает мне красное латексное колечко.
— М-м-м… блин… — цедит с болью в голосе. — Другой стороной…
Следуя его инструкциям, раскатываю по каменному стволу презерватив.
Его бедра подо мной каменные. Ладони мнут мои ягодицы.
Как только я завершаю свои манипуляции, Денис сжимает бицепсом мою талию и меняет нас местами. Переворачивает меня на спину вдоль дивана, за секунду избавляя от штанов и стрингов.
Я колочусь с головы до ног, когда он укладывается на меня сверху, вжимая собой в мягкую сидушку дивана. Двигаю бедрами, царапаю его спину. Смотрю в его потемневшие глаза, пока его пальцы сводят меня с ума внизу. Нависнув сверху, он склоняет голову, и его приоткрытые губы находят мои.
Шиплю, подставляя ему шею, когда со скрипом диван ударяется о стену.
— О, мамочки… — впиваюсь пальцами в голые каменные ягодицы.
Денис стонет рядом с моим ухом, отводя бедра и возвращаясь обратно. С каждым толчком я становлюсь все громче и громче. Мои стоны эхом разлетаются по квартире, и я боюсь, что это могут услышать соседи, как и скрип старого дивана!
Мне становится плевать, когда с каждым движением Фролов все жестче и жестче щекочет своим пахом пучок оголенных нервов у меня между ног. Так тесно, что я боюсь заорать от ощущение.
— Так, да?.. — хрипит его голос.
— Да, да, да… еще… Денис… еще… — лепечу бессвязно, барахтаясь в ласках его губ на своей шее.
Зажмурив глаза и стиснув зубы, он чертыхается и ускоряется так, что каждый контакт наших бедер превращается в мой крик, а потом во взрыв, который сотрясает меня даже после того, как Денис падает на меня, пробивая стуком своего сердца мои ребра…
На КПП прокуратуры меня пропускают без проблем. Охранник возвращает мне паспорт и указывает направление, определив его, как вверх по лестнице и прямо по коридору до упора.
Ощущения от происходящего у меня не фонтан, повод сюда заявиться тоже, но откладывать разговор с отцом Ники еще дальше просто не могу себе позволить.
Я по самые уши в Карине. Увяз так, что даже барахтаться сил нет. Хочу тупо раствориться. В ней. В нас. Как угодно это назвать можно. Даже сейчас я хочу поскорее закрыть вопрос не потому что он немного напрягает, а потому что знаю, что она меня ждет. У себя дома. Одна. Немного потерянная, до потери пульса теплая и до разрыва печенок моя. Моя. И если она думает, что я не вижу очевидного, того, что она прячется в своей квартире уже два дня, то это не так.
Взбегаю по лестнице и двигаюсь по коридору, перебрасывая взгляд с одной таблички, на другую, пока не упираюсь носом в нужную. Охранник не соврал: прямо и до упора.
Стучу и открываю дверь, проходя внутрь.
Петр Палыч сидит за рабочим столом в громадном кожаном кресле. Одет в прокурорский китель с погонами, за спиной окно с видом на городские новостройки, у стены шкаф, заполненный многотомниками в солидных переплетах.
На лице моего бывшего “тестя” никакой агрессии. Он вообще человек не агрессивный, но он, без сомнения, знает, зачем я пришел. Не может не знать.
— Добрый день, — киваю, проходя вглубь комнаты.
— Денис… — снимает очки. — Проходи. Садись.
Расстегнув куртку, усаживаюсь на стул для гостей и упираю в колени локти.
Я не видел Нику с тех пор, как ушел из ее квартиры. Она просто выветрилась у меня из головы, было просто не до нее. Я не знаю где она сейчас, не знаю, чем занимается. Если это означает, что я мудак, мне придется с этим смириться. Видеть ее мне действительно не хочется. Просто не хочется, твою мать.
— Ну, рассказывай, как вы до такой жизни докатились? — сцепив в замок пальцы, он выкладывает руки на стол.
Такая постановка вопроса немного коробит. Доброжелательная улыбка на его лице немного смягчает картину. Почесав затылок, решаю не ходить вокруг да около.
— Мы с Никой расстались. Кхм. Так получилось. Мы в любом случае, я и семья, всегда на связи, если нужна какая-то помощь, — пытаюсь хоть как-то урегулировать конфликт наших интересов. — Ничего не поменялось.
