Мой сводный брат настоящий болван. Со мной он грубый и жесткий, я не могу выдержать даже пяти минут в его обществе, но когда на меня обращает внимание капитан университетской футбольной команды, все вдруг кардинально меняется…
— Ты что-нибудь решила насчет завтра?
Смахнув со стола свою лекционную тетрадь, отправляю ее в сумку и запихиваю в карман толстовки телефон.
— Алена, ау! — пихает меня в бок подруга Анька. — Я с кем разговариваю? Со стеной?
— Не решила, — отвечаю, ожидая, пока прозвенит звонок.
Ненавижу пятые пары.
За окном темень, хотя еще и шести вечера нет, а в лекционной аудитории такой холод, что я не стала снимать пуховик. Сегодня аномально холодный день, хотя начиналось все довольно безобидно, поэтому я даже перчатки с собой не захватила.
— Ой, да ладно тебе, — закатывает подруга свои красивые зеленые глаза. — Суббота же. Что ты дома делать будешь? Гарри Поттера смотреть?
Неплохая идея. Что еще нужно в выходной?
— Конечно, — киваю ей. — Лучше тащится на другой конец города, чтобы полночи играть в “правда” или “действие” в компании всяких придурков из футбольной команды.
— Они не все придурки… — тихо говорит она.
Вздыхаю, глядя на нее.
Хмуря свои рыжие брови, смотрит в окно.
Она уже целый год влюблена в Кирилла Дубцова — спортсмена, краснодипломника и сыночка нашего местного мэра. Именно в его доме в субботу планируется грандиозное пати для нашего физматовского потока. Разумеется грандиозное, потому что других Дубцов не устраивает. А еще у него есть девушка, вся такая розово-пушистая Марина, само очарование, а Анька…
Ну она рыжая. Очень рыжая. Но если это не всем парням нравится, то Дубцов точно не из их числа. Однажды я видела, как он на нее смотрел. Как голодный волчара, правда она мне не поверила. У нее поразительно низкая самооценка когда дело касается парней.
— Ладно, — вздыхаю, вставая, как только звенит долгожданный звонок. — Схожу я с тобой.
— Честно? — хлопает она глазами, подскакивая.
— Нет, шутка, — опять вздыхаю я, натягивая на голову шапку.
Я не хочу идти. Мне нечего надеть, и на таких сборищах со мной, как правило, ничего особенного не происходит. Со мной никогда не знакомятся парни. Я не знаю, почему так происходит. Может потому что у меня на лице написано, что я примерная девочка? Что меня не получится уложить в постель раньше, чем я пойму, что мы влюблены друг в друга по уши? Кому нужны такие заморочки?
Анька догоняет меня на выходе, где я вливаюсь в толпу сокурсников, выходя из аудитории, и дергает за рукав так, что возмущенно кричу:
— Эй!
— Глянь, кого принесло, — кивает она на коридор.
Меня всю, от макушки до пяток, встряхивает, когда вижу застывшую прямо посреди коридора фигуру.
Засунув руки в карманы короткого пуховика и слегка расставив ноги, мой сводный брат Никита Барков смотрит прямо на меня со скучающей миной на своем красивом лице.
Я всегда хотела братика или сестричку, но никогда не думала, что моя мечта примет такое кошмарное воплощение. Его совершенно не смущает то, что он мешает всем этим людям, и им приходится его обходить, и уж конечно его не смущает то, что все проходящие мимо девушки жрут его глазами. Включая меня. Дура.
— До завтра, — шепчу, целуя подругу в щеку.
— Ален… — обнимает меня ответ. — Хочешь, я с тобой поеду?
— Я сама, — мотаю головой. — Эльфам привет…
Анька хмурится, глядя то на меня, то мне за спину. Кивнув, натягивает на голову шапку и уходит, махнув мне рукой. Ее дед профессор. Они с ним живут в студенческом городке, она здесь родилась, так что домой ходит пешком.
— Чего тебе? — спрашиваю, подойдя к Баркову.
Упрямо смотрю в голубые насмешливые глаза, сжимая кулак в кармане до скрипа.
Общаться с ним, это как есть колючую проволоку. Он на один год старше, а ощущение, будто на десять. И он невзлюбил меня с первой встречи, а я…
При воспоминании о том дне всегда сжимает горло.
А я влюбилась с первого взгляда. Да так, что до сих пор не разлюблю, хотя уже полгода прошло. Не знаю как это задушить. Не выходит! И он об этом знает.
— Какого ты так смотришь на меня? — угрожающе понижает он голос.
Сжав челюсти, цедит:
— В потолок, мать твою, смотри, Алена.
Щеки заливает краска. Сглотнув, смотрю в пол.
— Чего тебе? — повторяю зло.
— Мать просила тебя забрать. Город стоит.
Забрать меня? В нашей с мамой семье я взрослый, а она ребёнок. Очень странно, что она его попросила.
Они с отцом Никиты поженились полгода назад. Он бизнесмен. Очень известный в городе. Она была секретаршей в его приемной. Она беременна. Рожать через три месяца.
— Я сама…
— Не тарахти, — перебивает Барков, срывая с моего плеча сумку. — Там минус тридцать пять.
Развернувшись, уверенно идет к лестнице, зажав в кулаке ручки моей сумки.
Пушистые снежинки тают на моих пылающих щеках. Когда он рядом, я всегда такая. Блеющая, тормозящая, заикающаяся.
Его это дико бесит.
Смотрю ему в спину, отмечая, как потрясно сидят на нем эти джинсы. На нем все потрясно сидит. Он высоченный, и у него на животе эти проклятые кубики.
