— Мозги у нее в норме, — отвечаю. — А у тебя что с ними? К чему эти вопросы?
Карина сосредоточенно молчит. Сузив глаза, смотрит перед собой.
Сейчас половина первого ночи, так что город пустой. Отличный трафик, чтобы никуда не спешить.
Спокойно раздумываю и впадаю в легкий транс, когда доходит, что меня ревнуют.
Не знаю, почему подобный финт вдруг тестостероном отдается в венах. Не припомню, чтобы Ника когда-нибудь меня ревновала. Вроде, это и не нужно было. Когда мы начали встречаться, я не поощрял подкатов со стороны других девушек, не занимался флиртом просто так.
— Она красивая, — Карина смотрит на меня с вызовом.
— Таня? — уточняю на всякий случай.
— Да.
Посмотрев вперед, тру ладонью подбородок, чтобы спрятать туповатую ухмылку.
— Наверное, — отзываюсь.
— Давно ее знаешь? — спрашивает деловым тоном.
— Со старшей школы. Мы одноклассники. Еще вопросы? — перевожу на Карину глаза.
Смотрит на меня, кусая пухлый розовый рот.
Если уж говорить о ревности, на ее округлую пышную задницу сегодня пялилось дохрена посторонних мужиков. В отличии от моей девушки, у Тани Глуховой нет этой, блять, притягательности, на которую у каждого встречного мужика тупо стоит по инерции, и это бесит примерно так же, как жрать кактус.
— Останови… — выдыхает она вдруг.
Через триста метров съезд с проспекта, поэтому уточняю:
— Здесь?
— Где угодно… просто… останови…
— Зачем? — спрашиваю.
— Останови…
— Карина…
— Останови…
Вздохнув, принимаю к обочине и включаю аварийку. Я не собираюсь выпускать ее из машины. Двери заблокированы.
Два дня я пытался решить, до каких границ могу с ней прогнуться. Даже если бы захотел, не смог бы прогнуться ниже своих внутренних барьеров, поэтому ей…
Смотрю в затаившиеся зеленые глаза.
Ей придется мне доверять. Без этого вообще нихрена не имеет смысла.
Отстегнув ремень, Карина расстегивает куртку и сбрасывает с ног ботинки, после чего начинает перебираться через разделяющую нас коробку передач.
Мое кресло максимально отодвинуто назад.
Убираю руки в стороны, освобождая место на своих коленях.
Она седлает мои бедра, соединяя вертикальный шов джинсов между своих ног с моей ширинкой, запуская все отключающие мозг процессы разом.
Приблизив губы к моему уху, шепчет:
— Хочу тебя попробовать…
Зараза…
Член исправно наполняется кровью. Стиснув зубы, сжимаю ладонями упругую стройную задницу, на что получаю слегка судорожный выдох рядом с ухом.
— У меня было восемнадцать одноклассниц. Если после встречи с каждой ты будешь мне отсасывать, я должен знать… — поясняю в потолок.
Когда вхожу в родительский дом, первое, что слышу — голос матери.
За мной есть косяк. Я не был здесь неделю. Если не считать коротких созвонов с родителями, я неделю не виделся со своей семьей, даже с отцом на фирме не пересекся, хотя заезжал туда один раз. Было много возни с дизайнеров в доме, куда мы каждый день мотались, а еще было много Карины…
Раздеваясь, проверяю телефон.
В ответ на мой вопрос, могу ли рассчитывать на ее компанию сегодня за ужином, она ответила “да”. Просто “да”, но у меня в крестце микроинфаркт, твою мать, потому что это скромное “да” подразумевает под собое дохрена разных вещей.
Как минимум то, что она останется у меня на ночь.
Прикидываю, сколько часов ее не видел.
Примерно семнадцать, а это значит, что я буду дико голодный сегодня за ужином. Несмотря на финансовую и любую другую независимость, моя девушка пока не научилась трахать себя сама. Независимость не мешает ей быть моей примерно двадцать четыре часа в сутки, даже когда она находится на другом конце города.
Это ни с чем не сравнимая хрень. Никогда в жизни я не был так заряжен на желание защищать свое, но я не стану заезженной пластинкой. Если мне нужно попросить ее поехать со мной, я попрошу. Но только тогда, когда буду уверен в том, что она ответит мне “да”.
Это тупое желание напомнить ей, что я тоже умею выставлять свои правила, и если она хочет, чтобы я сыграл по ее правилам, ей придется сыграть по моим тоже. Несмотря на глубочайшее уважение к ее охеренно тонкой и неповторимой натуре, я не могу отказать себе в удовольствии напомнить, что у меня есть яйца, и они всегда будут на пару размеров больше, чем у нее.
Отправляю телефон в карман спортивок и прохожу через гостиную. Голос матери идет из столовой. Захожу в нее и притормаживаю, окинув взглядом уютную картину, от которой мне ни холодно, ни жарко, но в свете новых реалий моей жизни все же неожиданно, поэтому немного запаздываю с приветствиями.
— Привет…
Бросаю взгляд на Нику, которая потягивает кофе из маленькой чашки в компании моей матери и моего брата.
Все трое смотрят на меня, а я смотрю на бывшую девушку, отмечая, что она выглядит вполне хорошо. Даже отлично. Я давно утратил любую злость по отношению к ней. Все это смыли другие эмоции, которые никак не связаны с ней, и секунду я думаю о том, что должен как минимум поинтересоваться ее делами, но со всей ясностью понимаю и то, что ее присутствие здесь, в моем доме, вызывает у меня дискомфорт.
Мне становится пофиг на этот дискомфорт, потому что я больше здесь не живу.
