Через три столика от нас шумная компания во главе с Владом. Рядом с ним восседает… миловидная блондинка с так хорошо знакомым мне лицом. Я отворачиваюсь сразу, как только брат моего парня переводит глаза на меня. Не знаю, чего ему от меня надо, в последние дни он приходит постоянно. В основном без нее, но сегодня она вместе с ним.
Видеть их обоих мне неприятно.
Влад самый дерьмовый брат на свете, а его подружка… она мстительная сука. Если Фролов и имел к ней какие-то претензии, он их никогда не озвучивал. Он просто перешагнул. У него было слишком много первоочередных забот, чтобы тратить энергию на свою бывшую девушку, хотя и дураку понятно — в том, что ему пришлось поставить свою жизнь на паузу, без нее не обошлось.
Ловлю на себе ее насмешливый взгляд, и мой подбородок ползет вверх. Желание показать ей средний палец огромное, но это ведь не профессионально.
— Он же тебя не беспокоит? — всматривается Лекс в мое лицо, имея в виду Влада.
Лекс тоже бывает здесь постоянно. Пьет здесь кофе минимум три раза в неделю, когда не уезжает из города. И если сначала я мало на что вокруг себя обращала внимание, то теперь мир вокруг слишком навязчиво вторгается в мою личную вселенную.
— Нет, — смотрю на парня. — Это он тебя попросил? — спрашиваю его. — Присмотреть за мной?
— Кто? Зачем? — включает свои актерские способности.
Но, когда не отвожу от его лица сверлящего взгляда, смущается и прячет глаза.
Живот наполняется сладкой тяжестью, от осознания, что это действительно так. Он попросил его приглядывать за мной…
Чертовски ответственно, Фролов!
— Как у него дела? — переводит Лекс тему, откашлявшись.
Этот вопрос я слышала примерно пятьсот раз от разных людей. Начиная с моего работодателя, Никиты Баркова, заканчивая вообще не знакомыми мне людьми.
Всем, абсолютно всем я отвечаю одно и то же: у него все хорошо.
Ответ универсальный и не несущий никакой конкретной информации.
Думаю, он оценил бы мою изобретательность, если бы у меня была возможность рассказать ему об этом…
— У него все хорошо… — на этот раз глаза прячу я.
— А у тебя?
— Тоже…
Я не хочу ни с кем обсуждать свою «неполноценность». Общаясь с друзьями, родными и крутясь среди людей как белка в колесе с утра до вечера, я все равно чувствую себя одиноко. Будто у меня отсутствует какой-то важный орган, и на его месте дырка от бублика. Это место где-то у меня в груди.
Я скучаю. Так, что иногда хочется залезть на стену! Закрывая ночью глаза и обнимая свою подушку, я думаю о том, где он и что с ним происходит. И злюсь, потому что почти ничего не знаю.
Надеюсь, он чувствует, что я здесь думаю о нем каждый день, и гордится собой за это.
Отдав Лексу его счет, отправляюсь за стойку в ожидании новых клиентов.
Присутствие здесь Влада почти не напрягает. Теперь в Музкафе есть постоянный охранник, и он всегда на стороне персонала. Я заканчиваю свою смену в семь вечера и отправляюсь домой.
На улице тепло, оживленно и пахнет осенью. Тянусь по городу, как улитка, позволяя всем обходить свою машину.
Я почти не расстаюсь с телефоном. Таскаю его с собой даже в туалет, боясь пропустить заветный звонок.
Выбравшись из машины, плетусь к подъезду.
На лестничной клетке стойкий запах чужих духов, от которого я морщу нос. С удивлением отмечаю, что этот запах ведет в мою собственную квартиру, и его источник — висящее на крючке у двери черное женское пальто, на вид родом совсем не из нашей страны. Дамская сумка на комоде — тоже. Брендовая символика на застежке заставляет меня сдвинуть брови и покоситься на коридор.
— Мам? — зову, прикрывая за собой дверь.
Она появляется из кухни, одетая в пиджак и брюки, потому что вернулась с работы не намного раньше меня самой.
— У тебя гости, — сообщает она, посылая мне говорящий взгляд.
Мои брови ползут вверх.
Сбрасывая с ног кроссовки, в упор смотрю на ту самую эмблему “Шанель”, украшающую сумку незванной гостьи. В душе кошкой скребется догадка, но я не даю ей разрастись. Вместо этого вхожу на кухню, чтобы увидеть все своими глазами.
Кухня наполнена все тем же терпким ароматом, который, скорее всего, состоит в тесном родстве с брендом оставленной в коридоре сумки, а за обеденным столом сидит Людмила Александровна Фролова, которую я не видела с тех пор, как мы познакомились.
Это неожиданно настолько, что я теряюсь, хоть это и моя территория!
Застываю на пороге, чувствуя за спиной присутствие мамы. Не зная, куда деть руки, складываю их на груди, натянув на ладони рукава толстовки и рассматривая женщину за столом.
На ней необычный костюм, состоящий из жакета и брюк. Обилие драгоценностей делает образ дорогим и самодостаточным. Все в ней шикарное, как и положено, но ее губы сложены в кривоватую линию, а глаза смотрят на меня с хладнокровной внимательностью, которая вызывает во мне желание ответить тем же.
— Здравствуй, Карина, — кивает. — Я мама… Дениса, если помнишь…
— Добрый вечер, — отвечаю, стараясь смотреть ей в глаза.
Не хочу пасовать. Это ей должно быть стыдно и неловко, а не мне.
Я не могу скрывать своих чувств. Они рвутся из меня, проявляясь краской на щеках.
