Что вообще происходит? Эти двое разговаривали, как живые и вполне разумные. Ведь безликая магия на такое не способна, правда? Она может максимум воспроизвести образ, голос, пару фраз. Но не такой сложный и вполне логичный диалог… Впрочем, Катарина-то и не была экспертом в такого рода явлениях. Ей нужен совет…
И хотя была ночь, она решила во что бы то ни стало поговорить с Вайлетом.
Правда, выйдя из комнаты и остановившись прямо перед дверью в спальню принца, она заколебалась. Он, наверное, спит. Правильно ли будить его в это время? Может, разговор подождет до утра?
Но Катарина боялась, что что-то забудет, что-то упустит из услышанного, и они потеряют столь важную информацию, необходимую для расследования…
Поэтому постучала, а потом аккуратно толкнула дверь.
Она знала, что принц не запирался, а лишь ставил магический барьер, через который могли войти только несколько человек: сама Катарина, Мэтт и люди из охраны.
Когда дверь за девушкой закрылась, из тени коридора послышались приглушенные шепотки.
— Ты видела??? А тебе говорила!!! Они точно вместе спят!
— Какой ужас! Только императрица за порог — а здесь такое непотребство!
— Да, в тихом омуте нечисть водится! Я так и знала, что эта деревенщина — еще та блудница! Небось потасканная еще из своей глухомани пришла! Там на сеновале кувыркаются все, кому не лень… Вот и соблазнила нашего принца прекрасного…
Выдохнули скорбно.
Ведь почти каждая служанка дворца — из юных — была в принца Вайлета трепетно влюблена…
В спальне было темно. Катарина напряглась и зажгла в руке маленький светляк — Вайлет недавно научил.
Но кровать принца оказалась пуста.
Странно, неужели он до сих пор в кабинете?
В сердце закралась тревога.
Вдруг порыв ветра толкнул оконную раму, и окно открылось, впуская холодный ночной воздух вместе со стаей комаров. Катарина вздрогнула. Тревога нарастала, и в тот же миг девушка отчетливо почувствовала чужое присутствие.
Обернулась, привычно потянувшись за мечом, но… того не было.
Только сейчас до неё дошло, что она сунулась к Вайлету в одной только ночной сорочке. Вот с ума сошла!
В полумраке напротив вдруг вспыхнуло два огонька.
Катарина инстинктивно отшатнулась, без труда узнав в них… светящиеся глаза оборотня!
А в голове зазвучали сказанные недавно Ирием слова: «Я же вижу, как усердно ты сводишь нашего потомка с этим оборотнем!». И разрозненные куски неясной картины наконец-то сложились в одно полотно.
Магия, толкнувшая её в объятья оборотня, принадлежала этой жуткой Марианне, кем бы она ни была! Катарину использовали! Хотели подложить под нелюдя… по непонятной причине!
Но на сей раз она не дастся! Она будет бороться до конца!!!
Девушка начала лихорадочно оглядываться по сторонам в поисках предмета, могущего заменить оружие. Старый медный подсвечник, стоящий на приземистом столике скорее для красоты, как раз подошел.
Катарина схватила его обеими руками, пытаясь призвать магию, хотя та была немного непослушной и не очень-то активно отвечала. Подняла над головой подсвечник, словно готовясь атаковать, и процедила:
— Я не боюсь тебя, Вьюн! Если посмеешь приблизиться, в твоей голове станет на одну дырку больше!!!
И угрожающе покачала массивным орудием в руках.
При упоминании оборотнического имени из темного угла сразу же послышался раздражённый рык…
Центр всего — пещеры
Вайлет всегда знал, что умение сдерживать эмоции — это одно из самых важных качеств личности, но… им определенно не обладал. Его порывистость всегда мешала жить. Когда он влюбился в Эвери, не зная об их родстве, то не раз порывался наброситься на неё с поцелуями, и только определенная удача каждый раз останавливала его. Как ему было бы стыдно потом, если бы его намерения всё-таки осуществились!
Влюблённость в Катарину пришла неожиданно.
Сперва зацепила её схожесть с Эвери. Фактически идентичное лицо, такая же воинственность и яркость личности. Но чем больше принц общался со сводной сестрой, тем больше отмечал разницу. Эвери всегда была более жёсткой, более решительной и твердой. Катарина же совмещала в себе и отвагу, и беззащитность одновременно. Её часто хотелось обнять и прикрыть собой, а в больших синих глазах сияло столько наивности, что Вайлет наполнялся щемящей нежностью всякий раз, как в них смотрел…
Когда именно он перестал видеть в ней Эвери, Вайлет так и не понял. Осознал лишь то, что его чувства к сестре-императрице на фоне новых эмоций и любовью-то трудно было назвать. Скорее, восхищение, уважение, признание родства…
А любовь — это… как раз то, что он чувствовал к Катарине. Что-то большое, светлое, трепетное, заставляющее постоянно думать о ней, беспокоиться, желать защитить…
А еще… влечение. Мощное, даже слишком. Иногда бесстыдное, из-за чего принцу сносило крышу.
Ведь юная Катарина была такой красивой!
Ему нравилась ее необычность, непохожесть на других. Пушистые волосы постоянно манили зарыться в них, большие синие глаза просто пронзали душу, маленькие аккуратные губы — такие же беззащитные, как и вся она — хотелось целовать и ласкать неистово!!!
