— Штук десять я нужным людям раздам, — деловито произнесла Антонина Валерьевна, — а остальные ты забирай.
— Зачем они мне?
— Артистов своих сводишь.
— Да они не выдержат «Баядерку»! Сложный, длинный балет.
— Ты что, не понимаешь? Они
— Ну, пусть идут с родителями!
— Нет. Тут дело практически
— А что я делать буду, если хотя бы один — в незнакомой обстановке — мне истерику устроит?! Во время спектакля?!
— Брось. Они тебя слушаются.
И повесила трубку.
«Вот мне радость! — сердито думала бывшая балерина. — Еще недавно сама танцевала, а теперь инвалидов
Но спорить с Антониной Валерьевной — в Центре все знали — категорически нельзя. Поэтому Ольга немедленно прекратила занятие по растяжке и побежала составлять список. Надо взять самых спокойных.
Ярик — девушка, конечно, понимала, что подросток в нее влюблен — в число благонадежных не входил. Но она решила рискнуть. Все-таки солист и по натуре обидчивый. Парень обрадовался, но попросил:
— Федя. Не говорить.
— Почему?
Он взглянул жалобно:
— Смеяться.
— Ладно, — улыбнулась она.
Впрочем, обзванивала родственников Ксюша, и что конкретно надо сказать Федору, Ольга уточнить забыла.
Мучиться в метро не пришлось — Центр выделил микроавтобус. Пока ехали, балерина надрывала голос, рассказывала,
— Кто будет блажить — лично врежу. Линейкой по икрам.
Все ее сегодняшние подопечные балетом занимались и болезненный удар знали. Поэтому в театре вели себя поскромнее обычных школьников, что шуршали во время действия фольгой шоколадок и подглядывали в телефоны.
Во втором действии Оля позволила себе расслабиться. Никию танцевала одна из самых неприятных солисток, и когда та после укуса змеи билась в конвульсиях, отставная балерина представляла, что более удачливая соперница по театральным подмосткам умирает в реальности. (А ее собственные танцоры принимали спектакль за правду и дружно всхлипывали.)
В последнем антракте Ольга повела свою команду в парадный зал. Показала ребятам, насколько прихотливо разрисован здесь потолок. Аутисты обожают разглядывать узоры, и воспитательница думала ненадолго отвлечься, самой понаблюдать за толпой.
И вдруг услышала:
— Сдохни, гадина!
Вздрогнула, резко обернулась.
За спиной — молодая, хорошо одетая пара. Девушка в коктейльном платье, парень в костюме. Оба смотрят с удивлением: что, мол, дергаешься?
— Вы что-то сказали? — обратилась Ольга к молодому человеку.
Тот обернулся к своей спутнице, развел руками.
Девица желчно молвила:
— О чем нам с вами говорить?!
И потянула спутника прочь.
Оля растерянно смотрела им вслед. Послышалось? Но парень вдруг на долю секунды обернулся. Резким движением провел ребром ладони по шее — мол, зарежу. И снова ласково склонился к зазнобе.
Балерину начала колотить дрожь. Подошла к своим танцорам, очень фальшиво и бодро спросила:
— Ребята, вы не устали? Третье действие длинное. Может, домой пойдем?
— Нет! Нет! — дружно возмутилась группа.
И снова хлюпала носами, когда Солор безнадежно пытался поймать тень своей погибшей возлюбленной. А Ольга чувствовала, как весь страх, что копился с четырех лет и лишь ненадолго ее отпустил, навалился с новой, сокрушительной силой.
Всю ночь она не спала.
Когда в шесть утра приехал Георгий, чемоданы были уже собраны.
Ольга попросила жениха купить билеты на одиннадцатичасовый «Сапсан» до Питера. Потом позвонила квартирной хозяйке, сказала, что съезжает сегодня. Затем побежала в Центр. К Антонине Валерьевне идти не решилась — оставила заявление Ксюше.
В три пополудни они уже были в Питере. Гулять по Северной столице не стали — сразу пересели на «Ласточку» и отправились в Псков.
Гоша всю дорогу переживал, что Оля испугается его убогого домика, суровой бабушки, трех громадин — борзых собак. Но невеста заверила, что с ним она больше никого и никогда бояться не будет.
Нет ничего в мире лучше горячего душа. Я включила абсолютный кипяток, но все равно пару минут меня продолжала бить дрожь. А потом — наступила полная эйфория. До чего приятно возлежать после трудного дня под пушистым одеялом на мягких простынях! Ощущать свое тело теплым, чистым и (чего зря скромничать) красивым! Щипать виноград из вазы с фруктами. И смотреть в приглушенном свете торшера трогательный индийский фильм на огромном экране.
Я чувствовала себя великолепно. Фигурант найден, задание выполнено, затраты минимальны. Чего еще можно желать?
Единственно, Ольгин рассказ — о дохлой крысе под дверью, об угрозах — меня слегка взволновал.
Впрочем, чего теперь за нее беспокоиться? Балерина сбежала, находится в семистах километрах от Москвы, под охраной жениха, суровой старухи и трех борзых собак.
