— Ну… ребята, и правда, стали лучше ходить…
— Это мелочь. Оля, — Антонина Валерьевна заглянула девушке в глаза, — я жду от тебя другого.
— Чего же? — растерялась она.
— Поставь с ними балет.
— Как?!
— Не «Лебединое озеро», конечно. Что-нибудь авангардное. Чтобы никто ничего не понял.
— Вы знаете, по каким критериям отбирают в балет?
— Правила для здоровых здесь не работают. Если есть театр слепоглухих, почему больные аутизмом не могут поставить балетный спектакль?!
И опять Ольга привычно ждала: что сердце екнет, затрепещет, забьется в панике. Однако ничего подобного не случилось. Ей не терпелось поскорее вернуться домой и ринуться в виртуальную балетную библиотеку.
Не успела выбрать партитуру и начать среди пациентов кастинг, сразу и в личной жизни подкрались изменения. Познакомилась с Гошей — очень банально, в супермаркете. Он спросил, для чего Оля покупает пророщенную фасоль и подойдет ли сей продукт на гарнир к сосискам. Девушка прежде терялась, когда к ней обращались пикаперы, но могучему, с добрыми глазами, парню весело улыбнулась и посоветовала взять что-нибудь более калорийное. Пока вместе собирали ему тележку, а ей корзинку, Оля (абсолютно спонтанно) дала незнакомому витязю телефон. Он проводил ее до дома и серьезно сказал: «Я теперь твоим личным псом буду. В любое время зови. И служить буду. И рвать — за тебя».
И сердце бывшей трусишки растаяло окончательно.
До деревни Загорье пришлось идти по обочине шоссе — даже намека на тротуар не имелось. Ветер грозил перерасти в ураган и пробирал настолько, что ощущение — будто Арктику покоряешь. Ох, до чего я проклинала свою легкую куртку, безбагажный билет и холодный апрель!
Хоть какой бы магазинчик рядом! Ватник купить или одеяло! Но места совсем глухие, даже продуктовых нет, и почти все дома — с темными окнами. А если еще и Ольга не придет?
Но она пришла. Высокие резиновые сапоги на меху не мешали ей шагать от бедра, и даже в залатанном военном ватнике она выглядела безупречно красивой.
Ольга с сожалением взглянула на мою практически бумажную куртяху. Вздохнула:
— Нашли вы, в чем приехать!
И достала из внутреннего кармана военную, защитного цвета, флягу.
Мы стояли на мостках, у ног пестрела ледяной серой рябью река Великая. Ледоход уже прошел, но в воде тут и там еще вспыхивали яркими звездами осколки льда.
Вечерело, ярко-красное солнце падало в воду, ветер с сумасшедшей скоростью гнал облака, плел из них узоры.
Оля виновато проговорила:
— Я бы вас домой пригласила, но Гошу расстраивать не хочу. Он про аутистов больше слышать не может.
— Так пойдемте ко мне, я студию сняла, тут совсем рядом.
Но девушка покачала головой:
— Здесь не Москва. В чужую квартиру зайдешь — мигом доложат. С миллионом деталей. А Гошка ревнивый у меня. Так что давайте потерпим. Я специально для вас коньяк принесла. Держите. — Она протянула мне флягу.
Частный детектив никогда не станет пить с фигурантом. Тем более его спиртное. Но я задубела настолько, что с легкостью нарушила профессиональный кодекс. Послушно сделала глоток, потом второй. Лучше уж
— А дома — сразу в горячую ванну, потом теплые носки и в постель, — заботливо проинструктировала Ольга.
— Д-давайте к делу, — попросила я.
— Давайте, — согласилась она. — Я так поняла, Ярик ждет от меня видеописьмо? А что он хочет услышать?
— Не знаю, — улыбнулась я. — Оля. И видео. Все, что сказал.
— Бедный парень, — вздохнула балерина. — Хорошо. Я знаю, чем его порадовать.
Храбро скинула ватник. Встала на фоне заката в одном легком свитере. Щеки сразу зарозовели, волосы черным шлейфом пенились за спиной.
Ольга, несомненно, являлась не просто танцовщицей, но артисткой. Она не говорила никаких особенных слов, но обращалась к Ярику — словно к единственному, любимому, неповторимому, лучшему в мире. И закончила красиво:
— Я никогда больше не вернусь в Москву. Но каждый день буду о тебе помнить. А каждый вечер — возносить молитву за твое здоровье и счастье!
Ярик, несомненно, будет под впечатлением. Но устроит ли его — просто часами пересматривать письмо? Или он сорвется в Псков, чтобы хотя бы сидеть у ног своей королевы?!
«И будет у нее пять псов. Ярослав, Гоша и три борзых», — хмыкнула я про себя.
Когда Ольга закончила говорить, я зааплодировала. А потом сразу подала ей ватник и флягу.
— Ему понравится? — улыбнулась она. — Уходим отсюда?
Но я покачала головой:
— Нет.
— Почему? — нахмурилась девушка. — Вы говорили, что вам только письмо нужно…
— А еще я хочу — лично для себя — знать причину, почему вы поменяли балет на столовую в Пскове.
— Разве непонятно? Я влюбилась. Георгий давно звал меня замуж, но он терпеть не может Москву. И считает, что мне она тоже не слишком полезна. Пусть Ярик и вся моя труппа — удивительные люди, но я ужасно устала от их
— Оля, это, конечно, не мое дело… — вздохнула я. — Но вы постоянно облизываете губы и трете ладони. Значит, есть еще какая-то причина. Скажите мне ее.
