— Олечка, — пророкотал фоном мужской голос, — ты с кем говоришь?
— Э-э… с мамой, Гош! Я сейчас! — крикнула она испуганным голосом. — Все, пока, мамулечка!
И сбросила звонок.
Я в отчаянии упала на кровать.
Вот это я влипла! Семейное и
Пашеньке бы позвонить! Но времени — почти одиннадцать. В Индии — если он на самом деле там отдыхает — глубокая ночь. Да и что Паша скажет? Велит как можно быстрее вернуться домой, отдать заказчику письмо — и предоставить расследование полиции.
Но, вместо того чтобы немедленно начать абстрагироваться от чужой беды, я запустила фоторедактор и максимально увеличила фотографию парня в бейсболке. Потом перекинула ее на планшет. Включила программу распознавания лиц. Кепка бросала тень почти до подбородка, глаз не разглядеть, нижняя часть лица размыта. Родинка и девчачий подбородок — тоже мне приметы!
Обычный поиск результата, разумеется, не дал. Но, по счастью, скромный секретарь Римма давно строила честолюбивые планы. И тратила зарплату не только на лаки для ногтей. Одним из моих последних приобретений была программа TRASSIR Face Recognition. Из-за дорогостоящей покупки мне пришлось отдыхать в Кисловодске вместо Бали, зато сейчас я ликовала, глядя на строчку: «Найдено одно совпадение».
Фотография, представленная ниже, явно была сделана на светской вечеринке. У стенда с логотипами спонсоров расположились две девушки с очень гламурными, противно правильными лицами, а между ними по-кошачьи улыбался тот самый тип. Подпись гласила:
Я разделила экран надвое. Поставила рядом гражданина в кепке и холеного сомелье. На первый взгляд ничего общего. Один — алкаш из Кузьминок, второй — житель центра и завсегдатай гламурных тусовок. Но моя программа стоила, как самолет, и никогда не ошибалась.
К тому же у гражданина Долматова имелась и вторая родинка. На правой щеке. Точно, как сказала Ольга.
Неужели знаток хороших вин состоит в экстремистской организации? И это тот человек, кто направлял, вдохновлял и контролировал подростка?
Нет, нестыковка. Если Долматов — серый кардинал, он ни за что не будет подставляться, сыпать угрозами в театре.
Впрочем, я сразу придумала вариант проще и гораздо реальней. Филипп хотя и тусовщик, но живет, допустим, где-то здесь, в Кузьминках. Часто проходит или проезжает мимо Центра реабилитации. Больные люди выхоленного сомелье раздражают. Потому и сорвался, когда они ему еще и в Главном театре попались. А сейчас Долматов здесь — да тоже потому, что местный! Пришел поглазеть, что случилось. Позлорадствовать.
Как использовать Ольгину информацию — и надо ли кому-то ее озвучивать вообще — я тоже не понимала.
Мой маленький женский мозг, который пребывал в напряжении почти весь день, наконец не выдержал. Внезапно накатила головная боль. Да настолько сильная, что хотелось долбануться с разгону в стену и разом прекратить все мучения.
Анальгина с собой я никогда не возила и сейчас в аптеку тоже решила не бежать. Тем более что вряд ли здесь, в Прасковичах, есть круглосуточные.
Выпила еще одну бутылочку ледяного сока. Потом приняла волевое решение: выключила все гаджеты, открыла окно, сунула голову под подушку и начала упорно считать слонов. Была почти уверена: не поможет. Но на сто каком-то сама не поняла, как заснула.
Разбудила меня вспышка света. Не слишком яркая. Я открыла глаза, снова закрыла. Немного подремала, но полноценно заснуть не смогла.
Сбросила с уха подушку. В комнате темно. На часах — половина шестого утра, в глазах отчаянно щиплет.
Я скосила глаза на телефон — он подмигивал зеленым глазом. Пропущенный звонок, эсэмэска или сообщение на ватсап. Звонок и вибрацию я отключила, но огонек мерцает всегда.
— Дьявол вас раздери! — пробормотала я.
И открыла послание.
Оно было от Ольги.
Девушка явно торопилась — ни единого знака препинания.
— То же место 5.30 утра обязательно будь Мне не звони.
Часы показывали 5.33.
Я упала обратно на подушки. Застонала. Укрылась с головой. А потом резко вскочила и начала одеваться.
Будь у меня пять свитеров, я бы надела их все. Однако в куцем моем багаже имелась лишь футболка, блуза, легкий кардиган и практически бумажная куртка. А термометр за окном показывал плюс три.
Когда я выскочила во двор, показалось, что здесь вообще Северный полюс. Моросил ледяной дождь, завывал ветер, деревья кренились, будто секли кого-то невидимого. Зубы начали стучать мгновенно. Чтобы не умереть от холода, я сразу бросилась бежать.
Девушка в пять утра на обочине шоссе — зрелище соблазнительное. В Москве бы обязательно пристали: полиция, джигиты, подростки. Но по пути из Прасковичей в соседнюю деревню Загорье меня сопровождал лишь удивленный лай собак. По счастью, все они сидели за изгородями, и я минут за десять благополучно свернула с трассы к реке Великой.
