Многотысячная армия степняков-кочевников все ближе подступает к границам древней Р
Эту книгу я посвящаю моему деду, Стэну Расселлу, на девяносто четвертом году его жизни, и памяти моего отца, который очень любил книги.
Большое спасибо моей семье и друзьям за их неустанную поддержку и столь огромную самоотверженность, на какую я и не смел рассчитывать.
Читая летописи империи, начинаешь понимать, что нас всегда занимало наше прошлое. Две тысячи лет мы вели хроники династий, запечатлевали события, корни которых уходят в глубину веков, к эпохе королевств Семи Принцев. Примечательно, что нас приучили относиться ко всем сведениям одинаково. И все же при внимательном прочтении каждой последующей хроники в ней обнаруживается все меньше фактов и все больше выдумок. Изучая древние летописи, приходишь к выводу, что в них нераздельно слились история и вымысел.
Все-таки обычай казнить гонцов возник не без оснований, подумал Верховный Настоятель. Старик опустил глаза на свиток, присланный утром из Плавучего Города, и покачал головой. Он затратил столько усилий, положил на это всю жизнь и все равно получает подобные известия. Какая несправедливость!
Брат Хутто, правитель Плавучего Города, писал, что братья-ботаисты, путешествующие по дорогам Ва, подвергаются нападениям грабителей и головорезов — нападениям подданных империи!
Верховный Настоятель принялся медленно сворачивать шелковый свиток. Предметом его беспокойства служили не сами нападения — ведь не найдется никого, кто сумел бы постоять за себя лучше, чем последователи Веры. По-настоящему его тревожило то положение в империи, о котором свидетельствовали разбойничьи атаки, и отношение ко всему этому нового императора.
Верховный Настоятель положил свиток на край стола.
Брат Хутто писал, что за последнее время несколько грабителей были ранены, хотя это их, похоже, не отпугнуло. Нападения, наоборот, участились.
Пожилой монах опять потянулся за свитком, желая перечитать его, потом передумал. Сомневаться в содержании письма не приходилось. Если бы только император уделил внимание дорогам! Сразу стало бы ясно, что новая династия способна не только на непомерные амбиции.
Верховный Настоятель глубоко вздохнул, заставляя себя расслабиться. Императоры, напомнил он себе, приходят и уходят, Вера же бессмертна. Нужно правильно смотреть в будущее.
Брат Хутто, конечно, вновь напоминал, что показ пришелся бы весьма кстати — старое решение, к которому, однако, не прибегали уже много лет. Верховный Настоятель взял свиток и взвесил его в руке, словно оценивая важность предложения, сделанного братом Хутто. Пожалуй, одному из последователей Веры стоит принять участие в императорском бойцовском турнире. Да, решил Верховный Настоятель, он позволит монаху участвовать в состязании, но не брату старшего ранга, нет, так желаемого впечатления не добьешься. Он выставит на турнир инициата, младшего из посвященных братьев — самого юного, какой только отыщется, почти ребенка. Вот послание, смысл которого поймет и император, и его подданные, — весть, что разнесется по всем дорогам и трактам империи.
К счастью, подобрать подходящего парнишку нетрудно. От этой мысли Верховному Настоятелю стало легче. Таким образом не только будут достигнуты его цели, но и повторится случай, уже известный истории. Сам Владыка Ботахара сначала был воином и в свое время пожелал принять участие в императорском турнире, хотя никто из бойдов не осмелился сразиться с ним. Когда Владыка Ботахара шел по мощеному двору к площадке для поединков, булыжники лопались под его ногами. Теперь в эту легенду уже почти не верили, вера народа сильно ослабела, однако пожилой монах знал, что история правдива.
Верховный Настоятель и сам мог… Нет, кичиться своими умениями нехорошо, в конце концов, они просто ничтожны по сравнению с достоинствами Просветленного Владыки, — и Верховный Настоятель подавил в себе чувство гордости.
Проблема, изложенная в письме брата Хутто, для Верховного Настоятеля была в тот день лишь первой. Проблема номер два недавно сошла на берег у монастырской пристани. Сестра Морима из женского ордена ботаисток, с которой он знаком уже сорок лет (неужели так много?), почтит его своим присутствием, как только примет с дороги ванну.
