Нас? Неужели Ииити пытается польстить мне?
— У него был примитивный щит, — продолжал мутант. — Вполне достаточно, чтобы затруднить восприятие, потому что у меня не было времени поработать с ним. Но я считаю, что этот Тактиль может быть нам полезен.
— Если он покупает камни сомнительного происхождения, то может послужить наживкой в чьей-то ловушке.
— Думаю, нет. Потому что Кафу видел в нем решение для тебя, но как именно, неясно. И к тому же он на этой планете.
— Это весьма полезно, — горько заметил я, — но все же у меня нет многих лет в запасе, чтобы искать его по одному имени. Это одна из самых густонаселенных внутренних планет.
— Верно. Но если такой человек, как Кафу, считает, что Тактиль может тебе помочь, его должны знать другие дилеры, занимающиеся камнями. И я предлагаю…
Но на этот раз я его опередил.
— Я буду обходить торговцев, делая вид, что не знаю, что меня внесли в черный список. А ты будешь читать их мысли.
Может сработать, хотя опять придется надеяться на способности Ииити, а не на свои. И еще остается небольшая возможность, что кто-нибудь из торговцев решится на подпольную сделку, увидев качество предлагаемых камней. И я решил начать с трех не самых влиятельных дилеров.
Вечер подходил к концу, когда я с разочаровывающими результатами закончил обход. Внешне разочаровывающими. Все, кого я навестил, жадно смотрели на камни, но повторяли одно и то же: что я внесен в список и никаких сделок не будет. Но Иити тем временем читал их мысли, и я когда я устало вернулся в свою каюту, то был не так уж разочарован: Иити знал, кто такой Тактиль, и знал даже, что он здесь, возле портовой зоны.
Как и мой отец, этот Тактиль владел ломбардом и магазином подержанных вещей: здесь космонавты, слишком увлекшиеся прелестями внепортовой зоны, расставались со своими ценными вещами, чтобы вернуться к игорному столу или чтобы иметь возможность есть до отлета.
Владея ломбардом, он, несомненно, находится в контакте с Гильдией, какой бы хорошей репутацией ни пользовалось его заведение. Но — и это одновременно необычно и значительно — он чужак с Колдуна, виверн-самец, и это самое странное. Сбежав по какой-то причине от матриархата родного мира и добравшись до Лайлстейна, он сохранил гражданство своей планеты и по-прежнему имел с ней контакты, которым не препятствовал Патруль. Таким образом, это было по сути консульство его родной планеты. Никто не понимал его истинных отношения с правившими на Колдуне вивернами-самками, но он вел для них какие-то инопланетные дела и получил полудипломатический статус, что позволяло ему нарушать некоторые второстепенные законы.
Тактиль не настоящее его имя, а попытка по-человечески произнести щелкающие звуки его речи: звуковой речью на Колдуне пользовались только самцы, самки были телепатами.
— Ну, — спросил меня Ризк, — повезло?
Не было причин скрывать от него худшее. И я не думал, что он сбежит от меня в порт: ведь он признался, что не может заглянуть даже в заведения, где обычно развлекаются космонавты.
— Нет. Я внесен в черный список. Никто у меня ничего не покупает.
— Вот как? Улетаем немедленно или утром? — Он прислонился к стене каюты. — Меня здесь ничего не держит. И я всегда могу попробовать поменять работу. — Говорил он сухим тоном, за которым скрывалось отчаяние космонавта, прикованного к планете.
— Пока мы не будем делать ничего. Я должен нанести еще один визит… сегодня же вечером. — Время, как и в начале приключений, наш враг. Нужно внести плату за стоянку, иначе корабль будет привязан к основанию и конфискован.
— Но пойду я не как Мердок Джерн, — продолжал я. У меня оставалась еще эта небольшая надежда. Если меня внесли в черный список и подозревают, за кораблем и двумя его обитателями — Иити вполне могли не заметить — должны постоянно наблюдать. Придется идти замаскировавшись. И я уже начал размышлять, как это лучше сделать.
— Дождусь темноты. Потом направлюсь в пассажирскую часть порта… — я вслух выразил свои мысли. Ризк покачал головой.
— Ничего не получится. Здесь задерживают даже посыльных Гильдии. Вход в эту секцию оборудован самыми разными сканерами. Там проверяют и отсеивают всех подозрительных.
— Все же я рискну. — Но я не сказал, как собираюсь это сделать. Мои успехи в повторении возможностей Иити все еще остаются тайной. И вся надежда основана именно на том, что об этих успехах никто не знает.
Мы поели, и Ризк вернулся в свою каюту — думаю, чтобы поразмыслить над мрачными перспективами. Маловероятно, чтобы он сохранил какую-то веру в меня. И я не был уверен в том, что он ошибается.
Но я установил в своей каюте зеркало и сел перед ним. На этот раз нужно создать нечто более серьезное, чем шрам. Я должен приобрести иное лицо. Одежду я уже сменил, сняв нарядный костюм и надев поношенный комбинезон работника грузового корабля.
Теперь я сосредоточился на своем изображении. В качестве образца использовал небольшую трехмерную фотографию. На совершенство я не надеялся, но если смогу хоть отчасти поддерживать иллюзию…
