Чего ждать? И кто это? Мне все равно. Иити? Нет, Иити мертв. Я тоже буду мертв. Мне все равно, мертвому все равно, не будет никаких желаний, чувств, мыслей… Иити, мертв. И я мертв или буду мертв, как только эти уколы прекратятся и меня оставят в покое.
— Проснись…
Проснуться? Мне показалось, что эта мысль оттуда же, откуда предыдущая — «подожди»… Но все это неважно. Все неважно…
— Проснись!
Крик у меня в голове. Больно, и боль приходит снаружи. Я покрутил головой, словно стряхивая голос в сознании.
— Не спи! — этот приказ-крик и боль вывели меня из оцепенения. Я негромко застонал, попросил оставить меня в покое в темноте, позволить смерти проделать остальное.
— Не спи!
Удары молота в сознании. Теперь я слышал собственный жалобный стон, но не мог остановиться. Но вместе с болью приходило осознание призыва, который мешал мне вернуться в ничто.
— Не спи! Держись!
За что держаться? За голову? Мне не за что держаться.
И тут я ощутил — не в словах, звучавших в больной голове, нет, что-то другое — поддержку, опору, за которую могут ухватиться мои слабые мысли. Я уставился в темноту, широко раскрытыми глазами, став внутренне другим человеком, каким становлюсь внешне под действием предвечного камня. Я откуда-то знал, что эта поддержка лишь на короткое время. И за это время я должен собраться и попытаться исправить свое положение.
Каким-то образом я встал, здоровой рукой все еще прижимая к себе Иити; вторая рука свисала бесполезно. Я готов двигаться — но куда, действовать против кого — или чего? Поняв, что по-прежнему беспомощен в темноте, я готов был снова погрузиться в отчаяние.
— Подожди… будь готов… — В этом послании слышалось напряжение, как будто пославший его делал для этого огромные усилия.
Что ж, я готов, жду, но сколько придется ждать? В темноте время тянется бесконечно, его невозможно измерить знакомыми мне единицами.
Потом послышался звук, легкий скрип, и сердце у меня дрогнуло: все-таки я не ослеп! Потому что справа от меня появилась светлая полоска. Я пополз в ту сторону, а полоска стала шире, превратилась в щель, в которую я смог протиснуться — и тут же закрыл глаза от света, причинившего боль.
Я стоял у стены колодца, который проходит через весь корабль. В первый момент я был слишком слаб, чтобы посмотреть, кто меня освободил. Но, прислонившись плечом к стене, наконец смог осмотреться.
Зилврич, которого я в последний раз видел лежащим на матраце, обеими руками опирался о пол: очевидно, чтобы доползти до моей камеры, он израсходовал все силы. Он с видимым усилием приподнял голову.
«Ты… свободен… отдыхай…»
Свободен, но безоружен и почти без сил, как и закатанин. Но со мной еще не кончено. Каким-то образом мне удалось положить Ииити на пол, здоровой рукой обхватить закатанина и отвести его к постели, с которой он встал. Потом я вернулся, подобрал мутанта и принес в комнату закатанина, прижимая к себе, хотя никаких признаков жизни в маленьком теле не было.
— Расскажи… — Я заговорил на основном, радуясь отсутствию столь тяжелого для меня контакта с сознанием чужака. — Что случилось?
— Ризк… — Зилврич говорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом… — думает отправиться на Лайлстейн… хочет вернуть меня… сокровище…
— И сдать нас, — закончил я, — вероятно, обвинив в участии заговора Гильдии.
— Он… хочет… вернуть себе свой статус. Я не знал, что вы вернулись живыми… пока ты не послал поисковую мысль. Он сказал… вы мертвы… когда мы ушли в гипер…
Я посмотрел на маленькое тело.
— Один из нас мертв.
Я, возможно, свободен в корабле, но сомневаюсь, что мне удастся изменить ход событий. Ризк вернет нас на Лайлстейн, и мы… я обнаружу, что меня обвиняют во множестве преступлений. Не только обстоятельства говорят в пользу пилота: под сканером я выдам все, что знаю о предвечных камнях. Предвечный камень!
Иити спрятал его где-то в шлюпке. Насколько мне известно, Ризк не подозревает о его существовании. Если бы я снова мог взять его в руки… хотя я не был уверен, что смогу использовать его как оружие. Но нет сомнений, что у камня множество возможностей. Шлюпка… Ииити спрятал камень, и теперь Иити мертв.
Чаша… если бы я смог найти ее, то по огоньку на ней смог бы отыскать и предвечный камень.
— Сокровище… где оно?
— В сейфе. — Зилврич пристально смотрел на меня, но охотно предоставил информацию.
Сейф… если Ризк закрыл его на собственный отпечаток пальца, мне не добыть чашу. Сейф будет закрыт, пока сам Ризк не захочет его открыть.
— Нет. — Похоже, закатанин, как и Иити, легко читает мои мысли, но сейчас это неважно. — Нет… сейф закрыл я.
— Он тебе позволил?
— Ему пришлось. А что ты должен отыскать… к чему приведет тебя чаша? Это оружие?
— Не знаю, можно ли это использовать как оружие. Но это источник силы, превышающей наше понимание. Иити спрятал его в шлюпке, чаша поможет его найти.
— Помоги мне… идем к сейфу.
Хромой вел калеку. Но вскоре нам удалось совершить этот трудный путь. Я смог привести чужака к сейфу, он активировал замок, и я достал чашу. Зилврич прижимал ее к себе, когда я вел его назад к постели.
