Иити двинулся с прежним проворством, принес аптечку, смазал мне ладонь, сделал укол обезболивающего в руку.' Но для меня это все почти не имело смысла. Я видел, как закатанин согласился с каким-то сделанным Иити предложением, и мутант унес чашу из каюты — вероятно, снова спрятал. Но мне хотелось только спать.
Разбудил меня голод. Я все еще находился в каюте Зилврича. Если Ризк нанес нам визит за время моего сна, то решил не возвращать меня в камеру. Но меня встревожило то, что я спал. Ведь так много нужно сделать, а я бездействовал.
Появился Иити, словно, проснувшись, я подал ему какой-то сигнал. Он принес два тюбика с А-рационом. Увидев эти тюбики, я на несколько секунд забыл обо всем остальном. Но, выдавив в рот первую порцию и наслаждаясь едой (хотя в обычном состоянии я бы не назвал ее вкусной), я спросил:
— А что с Ризком?
— Мы ничего не можем сделать, пока корабль в гиперпространстве, — ответил Иити. — Но он нашел чем заняться. Похоже, корабль не очень тщательно обыскали, когда конфисковали за контрабанду. Ризк обнаружил запас воркса и теперь видит сладкие сны в своей каюте.
Воркс достаточно силен, чтобы вызвать сны, хотя будут ли они сладкими, другой вопрос. Это не только алкогольный напиток: у терранцев он вызывает галлюцинации. То, что Ризк провел тщательный осмотр корабля, меня не удивило. Скука во время длительных перелетов заставляет членов экипажей заниматься чем угодно, лишь бы иметь занятие. А Ризк знал, что корабль был конфискован за контрабанду.
— Ему помогли… — добавил Иити.
В нем чувствовалась такая жизненная энергия, такое обновление, что я даже позавидовал.
— Ты помог?
— Наш достопочтенный коллега, — Иити кивнул в сторону закатанина.
— Кажется, Ризк склонен к выпивке, — согласился Зилврич. — Хотя нехорошо пользоваться слабостями других, бывают времена, когда такой отход от Всеобщего Милосердия необходим. Мне показалось, что таким образом я смогу предотвратить ошибки. Нам нужно помещение Риз-ка, а не его общество.
— Если мы выйдем из гиперпространства в системе Лайлстейна, то окажемся на территории Патруля, — мрачно ответил я.
— Можно выйти и сразу уйти — до того, как будет получен вызов, — ответил Зилврич. — Да, я обязан доложить о нападении на наш лагерь. Но у меня долг и перед теми, кто послал нашу экспедицию. Такая находка, как эта карта, случается, может, раз в тысячу лет. Если мы по ней установим расположение планеты, полет туда будет значить гораздо больше, чем обращение к закону и расследование нападения на нас.
— Но Ризк — наш пилот. Он не согласится лететь в места, не нанесенные на карты. А если он решит передать мае…
— Не нанесенные на карты, — задумчиво повторил закатанин. — Вот как раз в этом я не уверен. Посмотри…
Он включил трехмерный проектор — стандартное оборудование пилотской рубки. Нажал на кнопку, и на стене появилась звездная карта. Не будучи астронавигатором, я все равно не мог ее прочесть, мог только увидеть положение звезд и обозначенные под ними координаты для гиперпрыжков.
— Это край мертвого пространства, — сообщил мне Зилврич. — Слева от тебя и третья от угла — выжженная система Путеводной. Судя по датам на карте, она обследовалась триста лет назад — по твоему времени. Это одна из самых старых карт. Теперь взгляни на чашу, представь себе, что мертвое солнце этой системы — красный карлик, поверни чашу на две трети влево…
Я держал чашу в руках, медленно поворачивая ее и посматривая на карту на экране. И хотя читать такие карты, меня не учили, я видел, что он прав! Не только выжженная система, из которой мы бежали, отражена на карте чаши как умирающее солнце — красный карлик, мы можем наметить курс от этой системы к предвечному камню на чаше.
— Но тут нет координат для гиперпрыжка, — сказал я. — А действовать наугад очень опасно. Даже у разведчика, привыкшего к исследовательским прыжкам, шансы на успех две кометы к звезде.
— Посмотри на чашу через это. — Похоже, Иити собирал по всему кораблю все, что может помочь: закатанин протянул мне мою собственную ювелирную линзу.
Разглядывая созвездия, изображенные на карте, я заметил миниатюрные углубления. Что-то вроде надписей, хотя, конечно, прочесть ничего не смог.
— Вероятно, это их гиперкод, — продолжал закатанин.
— Но он для нас бесполезен.
— А вот в этом я не уверен. Мы нашли в мертвой системе еще вот это… и можем попытаться…
— Попробовать расшифровать? — Конечно, он археолог, и подобные загадки для него привычны. Постепенна моя депрессия рассеивалась. Голод я утолил, возможно, теперь уже смогу лучше пользоваться рукой. Ко мне возвращалась уверенность не только в себе самом, но и в знаниях моих спутников.
Я поставил чашу на пол открытой стороной со звездной картой наружу, и Иити присел рядом с ней. Он взял у меня линзу, сжал в своей руке-лапе и склонил голову, как будто не только смотрел на солнечные системы, но и вынюхивал их.
— Можно сделать. — Его мысль была не только ясна; в ней была уверенность, как будто между нами и успехом больше нет никаких препятствий. — Мы вернемся в мертвую систему, пустив ленту Ризка в обратном порядке…
