— Налево, нет, еще левее… — он указывал мне передней лапой. Тропинка эта была протоптана непохожими на мои ногами и резко заворачивала влево. Мы прошли расчищенное место, и я обернулся назад. Тело Иити закрывало мне обзор, но я все же заметил, что оставляю за собой вполне различимый след. А если кто-нибудь начнет нас преследовать? Например, тот охотник с дубинкой. Увидев разбитую шлюпку, он начнет охотиться за нами из любопытства.
— Мы не застрахованы от случайностей. Все, что от нас требуется, это быть начеку, — ответил Иити.
Уж он-то точно был начеку — постоянно перемещался у меня на плечах, чем вовсе не доставлял мне удовольствия. Его вес стал не таким уж незаметным, и я боялся споткнуться. Когда мы снова оказались в темном лесу, я расчищал себе дорогу д линным ножом из шлюпки.
В лесу не трудно было потеряться. Просвет остался позади, а нам приходилось петлять между лианами, так как они были слишком сильно переплетены. Но Иити всегда знал, куда нужно идти. Время от времени он принюхивался, а затем указывал мне направление. Внезапно мы наткнулись на какие-то канавки, образующие четкую борозду. По очертаниям они напоминали отпечатки копыт или лап, а иногда это были совсем непонятные отпечатки, наложенные один на другой.
Через некоторое время мы вышли на более или менее открытом месте. Похоже, годы назад рухнуло гигантское дерево. Оно увлекло за собой более низкие растения, дав простор кустарникам, которые покрывали ковром всю поверхность поляны. Я заметил какие-то растения, похожие на цветы. У них были широкие лепестки и глубокий зев. Я увидел, как зеленый усик высунулся из этого зева и схватил маленькое крылатое существо, севшее на лепесток. Затем усик утащил все еще трепещущую жертву внутрь цветка. Блестящие желтые лепестки покрывали зеленые полоски, а само растение издавало такой тошнотворный запах, что мне пришлось отвернуться.
Тропа не обрывалась на этом месте, а огибала его по периметру на три четвертых окружности, так что мы снова вошли в лес недалеко оттого места, где вышли. Но перед этим я остановился, чтобы срубить мешавшую лиану. Внезапно я заметил след рядом с тропой, он подтверждал мое предположение о том, что мы здесь не одни.
Нас окружали заросли длинных стеблей, на верхушках которых не было ни одного листа. Вместо этого на них виднелись темно-красные похожие на перья отростки. Два из стеблей были повреждены и совсем недавно, так как сок все еще струился из надрезов. Я наклонился, чтобы изучить их повнимательнее, и у меня не осталось сомнений. Стебли были не сломаны, я именно надрезаны. Я срезал другой, чтобы сравнить. Гладкий стебель легко гнулся у меня в руках, а из прорези вытекло небольшое количество жидкости.
— Идет ловить рыбу…
— Что?.. — начал было я.
— Тихо! — резче, чем обычно, бросил Иити. — Идет ловить рыбу. Точно. Теперь будь осторожен. Я могу прочитать не все его мысли. Его мозг очень слабо развит. Он думает только о еде. Но мыслит он очень медленно и примитивно. Но он идет по направлению к реке и надеется поймать там рыбу.
— Это тот, с дубинкой?
— Здесь есть по меньшей мере два вида аборигенов, находящихся на низкой стадии развития, — предположил Иити. — Это один из таких. Но видели ли мы именно его или нет, я не знаю. Думаю, эту дорогу часто используют его сородичи. Он идет по ней очень уверенно, словно знает, что ему нечего бояться.
Я же его уверенности не разделял. Недалеко от нас раздался ужасный грохот. Я, увлекая за собой Иити, бросился к ближайшему дереву, прижался к нему спиной, с ножом, перепачканным соком, наготове. С этого места обзор был ограничен. За стволами и лианами я ничего не видел. Но я напряженно прислушивался.
Никакого движения. Звук был таким, словно рухнуло одно из гигантских деревьев, уходящих своими корнями далеко вглубь земли. Рухнуло? Но ведь время от времени деревья погибают. А погибшее, начавшее гнить дерево, падает под тяжестью растений и паразитов, расположившихся на нем, разве не так? Как то, что мы видели в последний раз на поляне. А что если следующим окажется то, которое я избрал в качестве укрытия? Я бросился от него прочь, с такой же скоростью, как и прибежал.
Не знаю, может ли мысль выражать смех, но именно подобная мысль исходила от Иити. Он слишком быстро переставал быть идеальным компаньоном.
Я был слишком напуган и не заметил, как зацепился ногой за корень или лиану, и рухнул, как мертвое дерево. Меня обуял гнев. Иити моментально среагировал и спрыгнул с моего плеча. Теперь он сидел неподалеку, обнажив клыки и всем своим видом выражая раздражение.
— Неужели нельзя поднимать ноги повыше? — фыркнул он. — И почему ты продолжаешь таскать на себе эту бесполезную тяжесть?
И действительно, почему? Мой комбинезон под скафандром пропитался потом и прилип к телу. В тех местах, которые я не мог почесать, кожа ужасно зудела. Мне казалось, что даже пролежав несколько дней в ванной, я не смогу избавиться от собственного запаха. И все же я цеплялся за скафандр, как животное цепляется за свой панцирь, словно тот сможет защитить от неизведанного.
