Освещенное окно с названием «Д-Р-А-В-А», написанным буквами, меняющими цвета – зеленый, белый, красный. Перед ним было почти пусто, если не считать пары алкашей из тех, что никогда не уйдут на дно, не смешаются с отбросами. Те, кому удалось сделать регулярный прием горячительных напитков рутиной. В окно было видно, как отец перегибается через барную стойку, глядя на краны пивных бочонков. Чтобы купить большое крепкое и сдаться? Может, она уже стоит там – светящаяся желтым пивная кружка, закрытая его телом?
Вчера было по-другому.
Лео вошел, похлопал по ссутулившейся, но все еще широкой спине.
– Папа.
Отец едва повернул голову.
– Сегодня я, значит,
Иван перевел взгляд с одного пивного бочонка на другой, они выстроились в ряд и пахли кисло и сладко одновременно. Две большие черные мухи. Он заметил их, когда подошел к стойке в поисках Даксо. Кофе хотелось черт знает как.
– Слушай, папа, ну и дурак я, что так ответил тебе вчера.
Они по-прежнему владели его вниманием, эти черные точки, снабженные крыльями. Вниманием, которое рассеивалось все больше, хотя он мог еще наблюдать за этими беззвучными мухами, они отчего-то улучшали ему настроение, но при этом он отлично понимал, что запах, привлекавший их, означает, что Даксо не слишком заботится о чистоте своего заведения.
– У меня не было причины, чтобы… Ну, когда ты позвонил.
– Не было причины?
Иван обернулся, раздражение сдавило горло. Его старший сын лгал. Он знал это. Ложь была там, под затылочной костью, она зудела и чесалась. Она была как лезвие топора, которое должно отделить его голову от тела.
– Причина всегда есть, Лео, я знаю, в мои-то годы. Я даже знаю, что если тебе вдруг придется срочно бежать в сортир, то это не потому, что ты поел, а потому, что проглотил какое-то дерьмо.
– Сортир? Мне уже много лет не требуется помощь в этих делах. А еще я привык не спрашивать разрешения, чтобы пойти туда.
В кармане куртки у Лео лежал один предмет, твердый, это стало ясно, когда он выложил его на барную стойку. Но рассмотреть его было нельзя – Лео прикрыл предмет рукой.
– Ни одного телефонного звонка вне графика за все время. Не знаю, папа, как это было с тобой, когда ты вышел, но я напрягся черт знает как, когда телефон зазвонил, а я не узнал номер.
Лео подвинул предмет к Ивану и убрал руку. Черный мобильник с широким блестящим экраном.
– Но ты звони мне, когда захочешь. Смотри, это прямая линия между тобой и мной. Можно даже зарегистрировать его на тебя, ты просто подпишешь бумагу и пошлешь ее по почте, это будет твой собственный номер, а счета буду оплачивать я. Если ты беспокоишься или просто хочешь поговорить – звони по нему.
Иван подцепил отблескивающий черным телефон, лежащий на документе под названием «договор о передаче», покачал между большим и указательным пальцами. Узенький, как пачка сигарет, легкий, максимум – граммов двести, и всего-то сантиметров десять-одиннадцать.
– Черт, маленький какой… Потеряется у меня в кармане. Я его и не найду, если ты позвонишь.
– Подожди. Сейчас покажу.
Лео указательным пальцем нажал «горячую кнопку» на своем собственном телефоне, и в следующую секунду Иван почувствовал, как черная тонкая пластинка зажужжала в его руке, словно крохотная бормашина; звонок имитировал пение трубы.
– Ты его не потеряешь.
Иван потер шею. Боль начала отпускать. Теперь разговор шел так, как Иван представлял его себе в ту встречу, с несостоявшимся ужином.
– Когда ты позвонишь мне, я буду знать, что это ты, папа, а когда я позвоню тебе, ты поймешь, что это я и никто другой.
Иван в первый раз повернулся к сыну, ему снова стало хорошо.
– Как ты сказал? Что хочешь чашку кофе?
– Кто из моих братьев дал тебе вчера номер, папа?
– Так ты не хочешь кофе?
– Завтра, когда мы встретимся, мы обязательно выпьем по чашке кофе. Обещаю.
Сейчас иначе.
Сейчас Иван был уверен, что в словах сына нет лжи.
Лео позвонит.
– Винсент. Винсент дал мне твой номер. Кто же еще?
Лео кивнул. Он понял. У отца нет контактов Феликса. Они уже несколько лет не разговаривают друг с другом и, может быть, не заговорят никогда.
– Где мне его найти? Винсента? Где он живет?
– Понятия не имею. Но я знаю, где он работает.
И что сегодня он задержится допоздна.
– Откуда… ты это знаешь?
– Помогаю ему иногда.
Удивление – Иван заметил удивление на лице Лео. И испытал некоторое удовольствие.
– Вы… работаете вместе?
– Мгм.
– И давно?
– Пару месяцев. Точно не знаю. Я немного малярничаю.
Лео взял салфетку с сервировочной тележки Даксо, достал ручку из подставки у кассы.
– Напиши адрес. Ну, где его искать.
Иван написал адрес, вспомнил даже, что за имя значится на дверной табличке, протянул салфетку Лео, и тут Даксо наконец с грохотом выбрался из кухни в обнимку с синим пластмассовым ящиком, полным белых, испускающих пар чашек, вынутых из посудомойки. Улыбаясь, он наполнил одну из них черным кофе и поставил на стойку.
– А ты? Лео – ты ведь Лео? Налить тебе чашку? Или вы поужинаете, ты ведь уже заплатил?
– Не сегодня.
– Приходи, когда захочешь.
Лео положил руку отцу на плечо.
