Сулло остановился перед единственным в помещении чистым столом и поднял бурую картонную коробку, из которой торчал, как печная труба из дома, бурый тубус для чертежей.
– Ну и кирпич…
Он отогнул боковины и вынул маленькую металлическую пластинку, представлявшую собой половину полицейского удостоверения. Сине-красно-желтая. Район и номер выдавлен на прилагавшейся латунной табличке.
– …было нелегко. Я пытался объяснить тебе это. Всего один-единственный на рынке, и стоил соответственно. Даже лучшие карманные воры теперь не проверяют, что в карманах у легавых!
Лео подержал вещицу на ладони. Легкий металл. Граммов тридцать, не больше.
– Одной достаточно. Вторую я добуду сам. Уже подготовился.
Сулло с любопытством поглядел на Лео: такое бывало нечасто, ведь добывать товар – его дело.
– Как это?
– Опустим технические детали. Сейчас я хотел бы взглянуть на остальное.
Сулло достал две свернутые темно-синие куртки и такие же темно-синие брюки.
– Принятая сейчас полицейская форма. Стандарт.
Лео схватил куртку и дал ей развернуться – ощупал плечевые клапаны, продолжавшие плотный воротник, проверил молнию, застежку-липучку, нашивки.
– Брюки? Свитер? Кожаные перчатки? Ботинки? Их тоже осмотришь?
– Нет, это лишнее. А вот портупею я хочу увидеть.
Сулло выудил нейлоновый ремень с телескопической дубинкой, наручниками, перцовым баллончиком, дополнительным магазином, рацией, мононаушником и кобурой. Итого на поясе надо носить около четырех килограммов. Лео взвесил отдельно самую тяжелую единицу – пистолет, модель, принятую на вооружение в шведской полиции, «зигзауэр P226».
– Ну вот, Лео. Если ты доволен – ты знаешь, сколько это стоит.
Лео открыл спортивную сумку и протянул хозяину два пистолета-автомата.
– Бумага и металл. Начнем с металла.
Сулло принял оружие и положил его на стол, не осматривая.
– Еще кое-что. Информация для потребителей. Просто чтобы ты знал, Лео. Формы и ремней хватятся завтра утром или – если тебе повезет – послезавтра утром.
– Хватятся где?
– В полиции Эребру.
– Главное, чтобы не в Стокгольме. До Эребру дня два пути. За это время я успею переодеться.
Тубус, торчавший печной трубой, с одной стороны был запечатан белой крышкой. Сулло открыл ее и вынул сделанный от руки чертеж на листе формата А3.
– Прямиком из клининговой фирмы.
Лео просмотрел черные, отчетливые, нанесенные тушью линии. Здание, которое значило для него так много, и в прошлом, и в будущем. Поэтажный план: коридоры, лестницы, центральные помещения.
– А это – карточка-пропуск. Вход в подземный коридор из суда. Мы оба там проходили несколько раз, в наручниках, верно? Карточка – только в хранилище вещдоков. Слышишь, Лео? Там, внизу, ты не сможешь разгуливать где хочешь. Тогда все полетит к черту. До хранилища – и назад. Потому что если кто-нибудь обнаружит этот кусок пластика и поймет, откуда он…
– Успокойся. Я больше никуда. Как только заберу, что хочу, уберусь оттуда в лучшем виде.
Сулло протянул карточку, не намного больше обычной «визы», но не выпустил из рук, когда Лео сомкнул на ней пальцы.
– Я получил металл. А теперь хочу бумагу. Твой заказ стоит, как мы и говорили, семь сантиметров пятисоток, помимо двух автоматических пистолетов.
Подозрительно пухлый конверт, который Лео выложил на стол, содержал семьсот пятисоток.
На него лег еще конверт, потоньше.
– А это, Сулло, за информацию о времени перевозки на целлюлозный завод в Тумбе.
– Ну что ты. Я просто предоставил образец товара. Если клиент доволен, он обязательно вернется.
– Нет, возьми. Ты пошел мне навстречу, хотя я тогда не мог заплатить. Теперь осталась только квартира.
Сулло порылся в коробке; поиск связки ключей занял какое-то время.
– Гамла Сикла, Атласвеген, двадцать пять, четвертый этаж. Недалеко от фабрики «Дизель».
– Я пробуду там две ночи максимум. Ключи – в щель для писем, когда соберусь съезжать. Окей?
Через пару минут Лео упаковал свой заказ и покинул необычный офис, помещавшийся в обычном подвале. Вскоре он сам прошел мимо узкого и грязного окна, выходившего на Халландсгатан, откуда видны были только лодыжки. И в его случае ноги тоже давали представление об облике – но только об одном. Второй лежал в сумке, висевшей у него на плече.
