— «Хонда», — улыбнулась она все еще испуганно. — У вас тоже «хонда»?
— «Мицубиси», — сказал я.
— На сталь можно издалека посмотреть, — сказала она. — Это ведь красиво.
— Красивые вещи самые опасные, — хмыкнул я. — Вы тоже красивая.
— Я замужем!
Девушка успокоилась и перестала рваться в сталеплавильный цех. А я был бы не прочь в нем оказаться. Не одному Птичкину варить сталь. Надо будет при случае спросить, кем он в мартене работал.
— Вы из какой газеты? — спросила девушка.
— Из «Литературной жизни».
— Разве в ней пишут про металлургические заводы?
— В нынешних газетах пишут обо всем, — махнул я рукой. — Вон та журналистка ездит на спортивном «мерседесе».
— На спорткаре? — посмотрела на журналистку хозяйка. — Кто у нее муж?
— Папа генерал.
— Понятно.
Девушка погрустнела. Ее, впрочем, это не портило.
— Куда едем дальше? — спросил я.
— В Чернобыль, — ответила девушка. — Вернее, в зону, зараженную радиацией.
А вот туда мне не хотелось ехать. Но маршрут пресс-тура утвержден заранее, и изменить его не сможет никто.
— Вы с нами едете?
— Нет, я там уже была.
Мы погрузились в автобусы и отправились в радиационно-экологический биосферный заповедник, расположенный неподалеку от Чернобыля.
«Может, не заразимся, — думал я, глядя в окно автобуса. — Людей из зоны, конечно, выселили, остались река, лес, звери и птицы. Это ведь моя прародина».
Мой дед по отцу из Черниговской области, все Кожедубы оттуда. Фамилия давалась по роду деятельности — дубили кожи. Но он скорее днепровский, а не припятский. Впрочем, это все едино, здесь Припять впадает в Днепр. Благословенные места, и вот поди ж ты, авария на атомной станции. Не должна была случиться, а случилась. Да такая, что почти всю Европу загрязнила.
В заповеднике нам показали музей с чучелами зверей и птиц.
— Без людей природа, конечно, блаженствует, — сказал Сергей, сотрудник заповедника. — В реке рыбы полно, птиц стало в разы больше. Зубров и лошадей Пржевальского завели.
— А волки? — спросил я.
— Тоже хватает, но мы их отстреливаем. Кабаны огороды портят. Олени по весне ревут как резаные. Нет, им здесь хорошо.
— А людям?
— Людей пока сюда не пускают. Самое странное — земля самоочищается. Радиоактивные нуклиды уходят, а куда — непонятно.
— Стронций никуда не девается, — сказал второй сотрудник, Виктор. — Правда, нашим зверям он не мешает. Живут себе...
Вот с этой надеждой на чудо мы и уехали из заповедника. Пока человек жив, он будет на него надеяться.
4
На «Славянский базар в Витебске» мы поехали с Кроликовым.
— С трудом добыл билеты на поезд, — пожаловался Алексей. — Очень популярное направление.
— Так ведь фестиваль, — сказал я. — Одних артистов сколько едет. А еще чиновники, творческие работники. Журналистов тоже хватает.
— Действительно, — пожевал губами Кроликов. — Главное, Тамаре не говори ничего.
— Боишься? — хмыкнул я.
— Если узнает — не отстанет. Она девушка настойчивая.
— Ее дело верстать, — сказал я. — Пить и гулять мы и сами можем.
— Работать! — строго сказал Алексей. — В Витебск мы едем исключительно в деловых целях.
Он был прав. Гулять ему, писать мне.
— Вместе погуляем, — успокоил меня Алексей. — Чем этот фестиваль отличается от других?
— Всем, — сказал я. — Но это для тех, кто на них ездит. Ты ведь ни на одном не был?
— Нет, — сказал Кроликов. — Хочу своими глазами увидеть.
— Увидишь, — пообещал я.
В Витебск мы приехали рано утром. Сумки у нас были не очень большие, и мы пешком дошли до ратуши, рядом с которой размещалась дирекция фестиваля.
— Бардак! — сказал Кроликов, увидев толпу журналистов у стойки регистрации.
По этой толпе было понятно, что номера в гостиницах на журналистов либо не зарезервированы, либо зарезервированы не те. А кроме пишущей братии, была еще и артистическая, не менее капризная.
— Прорвемся, — сказал я. — Сейчас придет Витька и все уладит.
— Какой Витька?
— Однокашник по университету. Он здешний.
Скоро появился Витька и действительно все уладил.
— Пойдем отсюда, — сказал он, глядя на это растревоженное осиное гнездо. — Не дай бог, покусают.
— Кто покусает? — испуганно спросил Кроликов.
— Вон та, — показал Витька на журналистку с растрепанными волосами. — Или эта.
Обе были до крайности взволнованы.
— Но нам тоже надо в гостиницу!
— Не надо.
Выяснилось, что сестра Витьки уехала за границу на гастроли и в нашем распоряжении двухкомнатная квартира в центре города.
— Артистка? — спросил Кроликов.
— Танцует в хореографическом ансамбле. Заслуженная.
Я пожалел, что сестра уехала на гастроли. У меня есть несколько знакомых балерин, и все они на порядок лучше растрепанных журналисток. Про стать и говорить нечего.
— Наверное, давно было, — пропыхтел сзади Кроликов. — А сейчас новое тысячелетие.
Ему трудно было угнаться за нами, поджарыми лоботрясами. А у самого и пузцо, и трясущиеся щеки, на носу очки. Начальник.
— Давай помогу, — сказал Витька и отнял у Кроликова сумку.
— Далеко? — спросил тот.
— В первом доме за мостом. Рядом.