Михаил сейчас вел одну из передач на канале «Культура», ему ли не знать телевизионные нравы.
— Конечно, знаю, — кивнул Петров. — Но лучше бы не знать. Ладно, подписываю номер к публикации. У тебя, между прочим, целых четыре полосы, всю белорусскую литературу можно напечатать в одном номере. — Он засмеялся.
— «Научная среда» тоже четыре полосы, — сказал я.
— Так это же наука! — поднял вверх увечный указательный палец Петров. Он любил его демонстрировать к месту и не к месту.
— Наука, конечно, важнее белорусской литературы, — согласился я.
Михаил снова посмотрел на меня, но ничего не сказал. Он никак не мог определить градус моей строптивости. А она была. Как опытный аппаратчик, Петров ее чуял.
— Я все чую, — сказал главный. — И в первую очередь предателей. Их у нас больше, чем надо.
— Предателями становятся от бедности, — вздохнул я. — Был бы народ богаче, он бы никого не предавал.
— Спорный вопрос, — стал рыться в бумагах на столе Петров. — Все эти Пуришкевичи во время революции были богатые и все равно царя предали.
Видимо, у него на столе был сейчас роман о революции или что-то в этом роде. Я к подобным глобальным темам еще не был готов.
— И не надо, — хмыкнул Михаил. — Пиши себе о своем болоте.
Несколько лет назад я говорил ему, что родился в Пинских болотах, являющихся клюквенной столицей Белоруссии. Памятлив, однако.
— У писателя должна быть хорошая память, — кивнул Петров. — Я хорошо помню, с кем ты пьешь в «Московском вестнике».
А вот об этом я ему не говорил. Откуда сведения?
— Оттуда, — сказал Петров. — Ты что, думаешь, я с одними либералами якшаюсь?
Об этом я как раз не думал. Миша мог оказаться за одним столом с кем угодно.
— А «Лира» получилась хорошая, — сказал я, взявшись за ручку двери. — Отнюдь не комом.
— Жизнь покажет, комом он или не комом, — бросил мне в спину Петров. — Современная российская действительность горазда на неожиданности.
5
Главный редактор газеты «Литературная жизнь» оказался прав. После выхода приложения «Лира» меня вызвали на Старую площадь.
— Номер плохо сверстан, — сразу взял быка за рога Сергей Александрович Рыбин, заведующий информационным отделом. — Я бы вот этот материал поставил сюда, а этот туда. — Он с удовольствием несколько раз черканул фломастером по газетной полосе. — Когда я работал в газете «Магаданская правда»... — Он осекся.
— Кем работали? — спросил я.
— Ответственным секретарем. Но это давно было. Сейчас я о другом. Мне позвонили из Белоруссии и сказали, что редактором приложения хотят видеть другого человека. Капризные!
— Белорусы? — удивился я.
— Да, из Союза писателей. Пусть, говорят, будет человек из Москвы.
— Не из Магадана?
— Про Магадан они плохо знают. А у меня есть подходящая кандидатура.
— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Пусть будет другой человек.
— Нет, вы оставайтесь работать! — жестом велел мне сесть на место Сергей Александрович. — Заместителем. А при новом руководстве у вас будет собственное финансирование. В нынешние времена это дорогого стоит.
Я плохо понимал, что такое собственное финансирование, и пожал плечами. Может быть, на должность редактора выпуска и нужно ставить финансиста?
— Нужно, — кивнул Сергей Александрович. — Хорошо, что вы меня поняли. Творческая составляющая целиком ложится на ваши плечи.
Он с сомнением посмотрел на меня. Но я и сам знал, что мои плечи далеки от идеала. У самого Сергея Александровича они были широки.
— Сейчас я вам его представлю. Алексей, заходи! — крикнул он.
Отворилась дверь, и в кабинет вошел человек среднего роста и плотного телосложения. Чем-то он был похож на Чичикова, каким я его себе представлял. Улыбался он тоже вполне по-чичиковски — дружелюбно. Глаза при этом были холодны. Но это как раз понятно. С какой стати им быть теплыми?
— Знакомьтесь: Алексей Павлович Кроликов, кандидат экономических наук, журналист. Ты что издавал?
— Медицинское приложение, — сказал Алексей Павлович.
Голос его был приятен. У Чичикова он всенепременно должен был быть приятным.
— А путеводитель по ресторанам? — спросил Рыбин.
Видимо, он был неплохо знаком с творческим путем своего протеже.
— По ресторанам тоже, — кивнул Кроликов. — Что скажут, то и издадим. У меня профессионалы высшего класса.
«Что за профессионалы? — подумал я. — Кулинары?»
— Наборщики, верстальщики и корректоры, — улыбнулся Алексей Павлович. — Слепят конфетку из любых подручных материалов.
«Лишь бы не из того, во что мы постоянно вступаем, — снова подумал я. — Лучшие конфеты получаются именно из него».
— Это вы решите в рабочем порядке, — взглянул на часы Рыбин. — У меня через пять минут совещание. Ну что, договорились?
— О чем? — взглянул я на него.
— Кроликов главный, вы заместитель. Короче, за чашкой чая разберетесь, кто чем будет заниматься. Свободны!
Он был хороший руководитель, этот Рыбин. Покруче Петрова. Хотя...
Мы с Кроликовым вышли на Старую площадь.
«А в неплохом месте сидит руководство Союзного государства», — подумал я.
— Давай на ты, — сказал Кроликов. — Так проще.
— Давай, — согласился я. — Значит, мы в газете будем редакцией в редакции?