— Будем, — кивнул Кроликов. — И платить я тебе буду больше, чем заместителю в редакции.
— Большая редакция?
— Я, ты, две корреспондентки, верстальщица и корректор. Нормальная редакция.
— А где разместимся?
— Пока вопрос открытый. Если не найду подходящее помещение, придется верстать на квартире у Володи.
— Кто это?
— Второй зам. У него ведь компьютеры, так что сам понимаешь...
Я понял.
— Стало быть, на коленке?
— Что-что?
— Раньше говорили — делать газету на коленке. Но это давно было.
— А что, здорово! Если бы не утвердили название «Лира», так бы наше приложение и называлось — «На коленке».
Мы засмеялись.
6
Володя Козловский жил на Алтуфьевском шоссе, что в противоположном конце Москвы от моего юго-запада.
«Придется поколесить, — почесал я затылок. — Газета в один присест не делается».
Я хоть и не работал в газете, но понимал, что трудностей впереди выше крыши.
Петров, кстати, был не очень доволен, что меня сняли с должности главного.
— Если бы не деньги, ни за что не согласился бы, — сказал он. — Но кто платит, тот девушку и танцует. Откуда взялся этот Кроликов?
— Из кулинарного приложения, — сказал я. — Или медицинского. Говорит, привык делать газету на коленке.
— Ну, пусть делает. Посмотрим, что из этого получится. Ты ведь там остаешься?
— Остаюсь, — кивнул я. Мне тоже нужны были деньги.
В издательстве «Современный литератор» мой переход в газету если и не одобрили, то поняли. Деньги нужны были всем.
— И я куда-нибудь перейду, — сказал Саша Максимов, мой напарник по редакторскому цеху. — Здесь ведь совсем не платят.
Да, в сфере культуры сейчас не платили нигде. Процветали одни певцы-попсисты и некоторые из артистов. Но они культурой и не занимались, щеголяли на эстраде в трусах и без оных.
А мы станем рисовать на коленке.
— Ты увольняться будешь? — спросил Максимов.
— Зачем? — пожал я плечами. — Можно и совмещать.
— А я уволюсь! — махнул он рукой. — С концами!
Решительный парень, не то что я.
И я поехал на квартиру Козловского, где вновь назначенный главный редактор собрал всю нашу редакцию. Кроме самого Кроликова, там были верстальщица и корректорша, девушки лет тридцати, а также хозяин квартиры с женой.
«А где корреспонденты?» — подумал я.
— На задании, — посмотрел на меня Кроликов. — Они работают еще и в других местах.
— Девушки по вызову?
— Вроде того, — усмехнулся Кроликов.
Он легко отзывался на шутки, а вот Козловский с девушками смотрели настороженно. Но это и понятно, в отличие от Кроликова, меня они видели впервые.
— Значит, так, — сразу взял быка за рога Алексей, — я беру на себя политику и экономику, за тобой литература. Две полосы твои, две мои. Лида вычитывает, Тамара верстает. Томка у нас хороший верстальщик, в любой момент может третью ногу приделать.
Все засмеялись.
— Какую третью ногу? — спросил я.
— Человеческую, — пожал плечами Кроликов. — В медицинском приложении у нас вышел номер, в котором ребенок с тремя ногами бежал за мячиком. Никто ничего не заметил.
— Подумаешь! — фыркнула Тамара.
— Никаких «подумаешь», — погрозил ей пальцем Кроликов. — Трехногих людей у нас в «Лире» не будет. И вообще, обойдемся без ошибок, я правильно говорю, Лида?
— Правильно, — кивнула корректор. Она была видная девушка и держалась с достоинством. Было понятно, что грамотность авторов «Лиры» находится в надежных руках.
— А я? — громко спросил Козловский.
Все в недоумении уставились на него.
— Чем я буду заниматься?
«Человек с громким голосом ерундой заниматься не может, — подумал я. — Ему нужно поручать стратегические задачи».
— Ты будешь решать хозяйственные вопросы, — сказал Кроликов. — Они ведь самые главные.
С этим трудно было не согласиться. Мы и согласились.
— Но писать-то мне можно? — спросил тем не менее Козловский.
— Зачем тебе писать? — посмотрела на него супруга, между прочим, интересная женщина. Видимо, о своем муже она знала то, чего не знали мы. Но это нормально. Моя жена, например, тоже кое-что знает.
Кстати, жены самого Кроликова на этом нашем совещании не было. С чего бы это?
— Каждый должен заниматься своим делом, — усмехнулся, глядя на меня, Алексей. — Моя жена воспитывает детей. Двоих. Вопросы есть?
— Нет, — сказал я.
— А у меня есть! — вмешался Козловский. — Кто будет писать о театре?
Все-таки у него был чересчур громкий голос. Может быть, он театрал?
— Я люблю театр! — сказал Козловский. — И хочу о нем писать!
— Будешь, — махнул рукой Кроликов. — Вот встанем на ноги, и напишешь. Девушки, разрешим ему писать о театре?
Девушки, Тома и Лида, переглянулись и ничего не ответили. Но это и понятно, не одно совместное приложение за плечами.
— На сегодня всё, — закруглил нашу дискуссию Кроликов. — Завтра встречаемся здесь же в два часа. Маша и Таня как раз к этому времени материалы по экономике подгонят. Тебя устраивает середина дня?
— Устраивает, — кивнул я.
В принципе материал о нынешнем состоянии современной белорусской литературы я уже написал. С перспективным планом надо бы определиться.
— Определяйся, — улыбнулся Алексей. — Планы — это наше всё.
А он умеет руководить, этот Кроликов, на лету схватывает. У меня такой хватки нет.