С удивлением, как разбуженный среди ночи человек, он узнал о походе. Известие застало христиан врасплох. Ассаины закололи ножом Мосульского эмира и его разъяренные подданные призвали к искоренению зла. Воины багдадские и мосульские направились к Сирии. Они прошли Ливан и готовы были вступить в Палестину, чтобы развернуться на Дамаск. Сирийский эмир прислал к христианам за подмогой, недавний враг — он нуждался в помощи и предлагал союз. Всем придется плохо, если Дамаск падет. Христиане не выстоят в одиночку. Потому просил послать людей, чтобы с помощью ненавистных франков сражаться против единоверцев. Те уже вошли в Палестину, сожгли несколько поселений, осадили пограничную крепость, сирийские христиане, успевшие спастись, подтвердили тревожные вести. Болдуин пока медлил, не желал ввязываться в чужую драку, подозревал ловушку. Но появились беженцы из колонистов, занимавшихся земледелием в границах королевства, им можно было верить. И все равно Болдуин собирался неохотно, не хотел войны. Победа не сулила выгоды, неумно было тратить зря силы. Только когда опасность стала очевидной, решено было выступать.
Вперед выслали отряд, он должен был вести наблюдение за врагом и дождаться подхода главных сил. Тут командовал Жоффруа. С ним отправился Франсуа. Всего собрали до тысячи человек. Двигались неторопливо, подбирая по дороге ополчения местных баронов, а сошлись с врагом ближе к Ливану, когда впереди замаячили небольшие отряды вражеских всадников.
Те встретили христиан страшными криками, по которым всегда можно опознать язычника, и отступили, предлагая броситься вслед. Хитрость была известна, иерусалимцы не давали себя увлечь, пока не увидели с невысокого пригорка огромное вражеское войско. Сейчас важно было выгадать время до подхода своих, не дать язычникам растечься по Палестине. Но те, хвала Богу, сами не торопились. Неширокая стиснутая горами равнина мешала обеим сторонам провести разведку, что было на руку слабейшему.
Стали отходить. Дошли до места, где справа открывалось ущелье, ведущее в сторону Сирии, и оттуда, подобно змее, стала выползать масса конных. Теперь мусульмане охватывали с двух сторон, как вода обтекает камень, ставший поперек пути. Некоторое время пятились, лицом к одному врагу, боком к другому, Жоффруа метался, пытаясь придать своим мужества, но было трудно не поддаться растерянности и страху. Враг остановился в тот миг, когда ловушка была готова захлопнуться. Франсуа первым понял, войско, надвигавшееся на них со стороны гор было войском дамасского султана. Масса вооруженных людей искала себе не врага, но союзника. Что-то будто подстегнуло Франсуа, и он поскакал навстречу сирийцам. Они были уже близко, готовили оружие, но Франсуа поднял руки, показывая миролюбие. В одном из воинов он узнал Юсефа. Встали рядом, крича каждый свое, и каждый был рад, что узнал другого. Вслед за ними стали съезжаться воины Иерусалима и Дамаска, пока оба войска не сошлись и не развернулись лицом к общему врагу. Тревога была позади. Уверенность в победе отозвалась растерянностью среди врагов. Ведь встреча, умножившая войско, произошла на их глазах. Обе стороны застыли, не делая попыток сойтись.
