И я могла бы гордиться результатом, если бы это было у меня на уме. Зира — моя помощница, подружка, и бесценный источник городских новостей. Половину времени она проводит среди своих — куда мне нет доступа. И узнала, что некто интересуется отравой. На это Зирины друзья большие мастера. Я подумала про Юсефа. Вслед за его смертью неизбежна война, которая принесла бы нам огромные несчастья. Отправляя Раймунда на службу, я постоянно рассказывала ему, что в своих снах вижу этого Юсефа мертвым, просила охранять его, не упуская никакой мелочи. Сама не пойму, видела ли я эти сны, но они постоянно стояли у меня перед глазами. Теперь Раймунд горд, что его усердие спасло жизнь Юсефу, а я расхваливаю его, как могу. Но главное, теперь муж постоянно расспрашивает о моих снах.
Прошлое влечет меня. С тех пор, как я оказалась здесь, я постоянно думаю о судьбе моего отца. Однажды, страдая от головной боли, и увидела его, живого. Он подошел, и, молча, встал рядом. Я лежала, мокрая от пота, боясь пошевелиться, сердце готово было выскочить из груди. Прежде, на родине Раймунда, я видела отца смутно, это наделяло мои сны печалью полузабытого воспоминания о бесконечно далекой жизни, утраченной навсегда. Но и только. Теперь прошлое вернулось. Я ощутила его, как ощущают перемену погоды и направление ветра. Стоило мне увидеть этот город, начать жить одной с ним жизнью, и прошлое заговорило со мной криками разносчиков и водоносов, звоном колокола, запахом дыма и гари, и среди всего этого — яснее и громче — воплями торжествующих убийц. Все это сразу, звуки мирной жизни слились с ревом насилия и смерти. Мне хочется заткнуть уши и бежать. Но напрасно, прошлое напоминает о себе снова и снова…
Настоятель нашей церкви — отец Тигран, с которым я обменялась несколькими письмами, умер незадолго до моего возвращения. Но его преемник, отец Левон отнесся ко мне доброжелательно. Он хорошо помнит не только отца, но меня — еще девочкой. Я открылась ему.
— Не стану тратить слова, предостерегать или отговаривать. Но ты — женщина. Очнись. Вернуться в прошлое и найти убийц? Забудь. — Потом добавил. — Я буду молиться за тебя.
Ясно, отец Левон прав, удерживая меня от безрассудства, воспитание сына — вполне достаточно для слабой женщины. Так я убеждала себя, пока отец не явился снова. Теперь он был в длинной рубахе, шея укутана белой тканью. Под ней, я знаю, скрывалась рана. Другая рана была сзади — его ударили ножом в спину. К груди была прижата рука в окровавленной тряпке. Мертвому — ему отрубили пальцы, чтобы снять кольца. Таким я запомнила отца, когда мы хоронили его перед поспешным отъездом, вернее, бегством, из города. Его могила здесь, на церковном кладбище. На ней я часто бываю, когда хочу поговорить с отцом, поразмышлять о своей жизни.
Наверно, всё так бы и осталось, если бы не Товий. Пасынок не питает ко мне теплых чувств, хотя, видит Бог, я стараюсь. Но Товий приходит к отцу, и тогда мы проводим время за общим столом Он служит у людей, занявших королевские конюшни, и готовится к посвящению в рыцари, как только достигнет подобающего возраста. По натуре мальчик болтлив и любит прихвастнуть. Я слушаю, не проявляя любопытства.
