Начал я с извинений, но Миллисента поторопила. — Рассказывайте, советник. Надеюсь, моя помощь принесла вам пользу.
— Несомненно. Но я хочу дополнить старые известия новыми. Я прошел поговорить о судьбе того, кто спас вам жизнь этой ночью.
— Неужели? Только не говорите загадками.
— Как иначе, если речь идет о тайне. И должно оставаться тайной.
— Очень интересно. Не скрою, я любопытна. Но умею хранить секреты. Мне кажется, у вас была возможность убедиться.
— Я это ценю. Дело в том, сегодня ночью вы могли оказаться жертвой пожара, вернее, намеренного поджога.
— Кому такое могло придти в голову?
— Один человек прибыл в город вместе с посольством из Константинополя и остановился у некоего грека.
— Кажется, я догадываюсь, о ком речь.
— Так вот. Эти люди предложили нашему знакомому совершить поджог соседнего дома, который, как и ваш, выходит с тыла на мусорную площадь.
— Зачем?
— Соседний дом, как вам известно, занимают посланники Венеции. Ночной пожар и их гибель имели бы для всех нас дурные последствия.
— Могу себе представить.
— Те, кто предложил совершить поджог, не знали, что наш знакомый любит по ночам гулять в этих местах. Они обещали ему хорошо заплатить, и выдали все необходимое, дом вспыхнул бы, как сухое дерево. И ваш сгорел бы вместе с ним.
— Прошу вас, продолжайте.
— Этот человек для вида согласился, а сам обратился ко мне. Назад у него дороги нет, его не выпустят живым. Единственный выход — представить дело так, будто он нарвался на засаду. Его станут искать в тюрьме. А он исчезнет. Мне негде его укрыть, и я думал, что вы… Для начала на несколько дней, пока мы не спугнем тех, кто направил его на злодейство. Всего несколько дней…
Миллисента молчала, я начал сомневаться в успехе.
— А чем он предполагает заняться дальше?
— Об этом пока рано говорить.
— Но вы не возражаете, если я выскажу свое мнение. Мы с мужем предоставим ему убежище, которое явно лучше в сравнении с тюрьмой. Я, конечно, должна буду объяснить мужу, но думаю, получу его согласие.
Я поклонился, выразив понимание.
— Ну, а дальше. Представьте, я думала об этом и рада, что судьба способствует моим планам. Он хороший актер. Я могла в этом убедиться. Почему бы ему не возглавить актерскую труппу под нашим покровительством. Иначе он опять попадет в какую-нибудь историю. Если вы согласны, каждый займется своим: вы — убедите нашего знакомого, я — собственного мужа. И будем считать вопрос решенным. Мы обязаны этому человеку, он спас нас от пожара. Страшно подумать, если бы эти люди нашли кого-то другого.
— Можно не сомневаться. Он будет рад вашему приглашению, а со временем вы сможете поблагодарить его сами…
Брат исчез и объявился спустя три месяца, которые я провела в постоянной тревоге. В городе было неспокойно, казнили при большом стечении народа нескольких грабителей. Раймунд и его люди сбились с ног. И вот брат пришел, справился о муже. Несмотря на поздний вечер, Раймунда не было, я зажгла свечу, мы сели друг против друга. Он спросил воды, долго пил, молчал, потом запустил руку в карман плаща и положил в мою ладонь платок, слипшийся от засохшей крови. Я развернула, поднесла руку к глазам. В платке был перстень. Я пыталась умерить прыгающие пальцы, брат ждал. Я боялась спрашивать. Спросил он: — Этот?
— Да, этот.
— Ты хочешь знать, как это было?
— Да. — Сама удивляюсь, но я решилась.
— Я много лет дружен с одной особой, которая знает, как завлекать мужчин. Когда-то она была жертвой, теперь сама стала мстительницей. Когда-то я помог ей оправиться после болезни, теперь она помогла мне. А этого, — брат кивнул в сторону перстня, — не найдут никогда. Больше ни о чем не спрашивай.
— Брат встал, чтобы уйти.
— Там был еще хромой. — Минуту назад я поклялась молчать. Слова сами сорвались с языка. Дрожь била меня с головы до ног.
— Хромой? — Брат снова сел.
— Да, хромой. Они были вместе… Отец Тигран запомнил хромого.
— Почему не сказала сразу?
— Я видела только перстень. — Я схватила брата за руки. Боялась взглянуть ему а лицо. Хотела просить его остановиться. Его и себя. За порогом, в другой комнате заплакал сын.
— Возможно, лучше — не знать. — Это все, что я смогла сказать.
Брат осторожно разжал мои пальцы. — Значит, двое. — Он обращался к себе. — Они оба… — С этим он ушел…
И вот теперь… Пишу коротко, в большой тревоге, не устаю казнить себя за легкомыслие и небрежность. На днях к нам забежал Товий. Раймунд был дома, и мы уговорили мальчика поесть вместе. Сидели во дворе, на старом ковре, когда вдруг появился Илья. Ребенок совершенно не может усидеть на месте. Сын тащил шкатулку, где я храню немногие украшения, уселся с нами, я не успела опомниться, как вывернул содержимое сокровищницы на ковер. Вместе с известным перстнем, я держала его там. Лучшего места, казалось мне, не найти.
