С горящими глазами Ли протолкался поближе. Когда народ заметил это, то пришел в еще большее возбуждение. Стали говорить: будет на что посмотреть, тут уже и так собралось двое молодцов, если к ним добавить еще Бритого Ли — выйдет настоящее Троецарствие*. Ли прислушался к ругани двух женишков, тыкавших друг в друга пальцами, и услышал, что оба они называли Линь Хун своей подружкой. Он пришел в неописуемую ярость, влез между ними, схватил обоих за грудки и заорал:
— Она моя подружка!
Претендентам и в страшном сне не могло привидеться, что между ними влезет какой-то Бритый Ли, и они замерли на месте. Взревев, как зверь, Бритый Ли отпустил того, что был справа и, вскинув правый кулак, смачно врезал пару раз тому, что был слева. Глаза у жертвы тут же заплыли синяками. Тогда Ли развернулся и, как по накатанному, разукрасил физиономию и второму женишку. В тот вечер он измолотил противников так, что они и думать забыли о сдаче — только постанывали. Народ от восторга был сам не свой, словно живьем увидел, как Цао Цао* отделал Лю Бэя*, а потом еще и Сун Цюаня*, а они ничем не смогли ему ответить. Какой-то мужик так разгорячился, что возомнил себя Чжугэ Ляном* и принялся подбивать женишков отделать Бритого Ли. Превратив того, что был справа, в Лю Бэя, еще какой-то мастак вопил, тыча в него пальцем:
— Объединяйся с У!* Громи Вэй!* Скорее!
Но двое парней уже были отметелены так, что голова у них шла кругом. Вопли толпы слились для них в один сплошной гул, а вот слова Бритого Ли звучали ясней ясного. Ли вкатывал им удар за ударом и вел милицейский допрос:
— А ну, говори, Линь Хун — чья подружка?
— Твоя, твоя… — шептали на последнем издыхании претенденты.
Народ был ужасно разочарован. Все говорили, качая головами:
— Экие ничтожества. Просто тряпки!
Отбросив несчастных, Бритый Ли обвел гневным взглядом толпу. Чжугэ Ляны тут же втянули от страха шеи, отступили назад и стали тише воды ниже травы. Вскинув правую руку, Ли махнул толпе и предостерег:
— Если кто еще вздумает тут заявлять, что Линь Хун — его девушка, я его отделаю так, что повернуться не сможет.
Сказав это, он гордо удалился. Многие слышали, как, уходя, он самодовольно хмыкнул:
— Председатель Мао верно сказал: винтовка рождает власть.
После хорошей трепки любовные спекулянты бросили ухаживать за Линь Хун. Осрамились-то они по полной. Встречая ее на улице, они, опустив голову, стыдливо проходили мимо. Линь Хун невольно расплывалась в улыбке и думала, что злодей Ли, считай, сделал наконец доброе дело.
Линь Хун глядела на толпу неженатых лючжэньцев, пеструю, как заросший сорняками луг, и не видела в ней ни одного высокого дерева. Ей становилось уныло: где они, великие люди прошлого? и кто их последователи в будущем? Но в этот самый момент в поле зрения Линь Хун четко обрисовалась одна фигура. Чистенький и приятный паренек в очках вызвал у нее интерес и симпатию. Хоть он и не был деревом до небес, но в глазах Линь Хун все же казался кустиком, намного крепче всяких сорняков. И потом, всякий кустик может однажды стать деревом, а вот трава так и будет стелиться по земле. Этим пареньком был Сун Ган.
Сун Ган был тогда настоящим пай-мальчиком. В руках у него всегда была книга или журнал, и выглядел он благовоспитанным и образцовым во всех отношениях. Когда он замечал на себе девичий взгляд, то краснел до ушей. Покуда Бритый Ли добивался своего не мытьем, так катаньем, Сун Ган стоял в сторонке. Он всегда сопровождал Ли во время его домогательств и именно поэтому — как ни удивительно — стал чаще попадаться на глаза Линь Хун, чем все остальные претенденты. Ли тратил все силы на то, чтоб добиться любви Линь Хун, и не знал, что она уже тайком положила глаз на молчаливого Сун Гана.
Пока Бритый Ли, как идиот, выполнял роль телохранителя, с жестокостью деспота не разрешая никому смотреть на предмет своего обожания, Сун Ган, опустив голову, всегда молча шел с ним рядом. Линь Хун уже привыкла к настойчивости Бритого Ли и относилась к ней спокойно. Она научилась не обращать на него никакого внимания и равнодушно идти дальше. Заворачивая за угол, Линь Хун бросала взгляд на Сун Гана. Несколько раз они встречались глазами, и Сун Ган испуганно отводил взгляд, а Линь Хун непроизвольно улыбалась. Пока Бритый Ли нес свою ахинею, она украдкой смотрела на его брата и видела, какой мукой искажалось его лицо. Получив свидетельство того, что Сун Ган сопереживает ей от всего сердца, Линь Хун вдруг почувствовала себя счастливой. Ли чуть не каждый день доставал ее, поэтому она почти все время видела Сун Гана. При взгляде на его то растерянную, то горестную физиономию сердце девушки радостно звенело, как весенний ручей. Она даже перестала досадовать на Бритого Ли — ведь именно из-за его настырности ей удавалось каждый день видеться с Сун Ганом. Вечерами, во сне, незабываемый образ потупившегося Сун Гана безмолвно проплывал перед ее глазами.
